Вечером собрали совет, как дошли до будущего, треснуло ещё раз.
Шестеро из двенадцати по очереди сказали, что останутся до ближайшего каравана — и уйдут. У одного семья в Зеро, он два года не видел детей. Другой выгорел после ночной рубки, просыпается с криком, руки сами ищут оружие. Третий не хочет жить на мине с ядром под задницей, ждать, когда эта штука решит их похоронить. Каждый говорил коротко, без надрыва, и от этого было тяжелее. Не истерика или предательство — просто решение. Люди, с которыми Порш прошёл Мёртвый Город и первую кровь в этих стенах, собирались сойти.
В тот вечер он понял окончательно: лично рулить каждой бочкой, каждой сменой, каждой болячкой больше не выйдет. Форт вырос до размера, когда командир либо делит власть и ответственность, либо хоронит всё это вместе с собой.
Комната под башней прогрелась до духоты, крышка обогревателя мигала тусклым красным. За стол сели те, кого Порш по привычке считал костяком, скелетом форта. Лица серые от усталости, шрамы на привычных местах, движения скупые, экономные. Разговор шёл тяжело, с длинными паузами. Разбирали всё сразу: караулы, торгаша, порядок с лекарствами, кто решает, что закупать, а без чего можно прожить.
— С боевым звеном всё просто, — сказал он, когда наконец усадил всех за стол. — Если одна группа большая, а другая маленькая, большая начнёт командовать, а маленькая будет таскать ящики. Здесь то же самое. Отдашь кому-то весь силовой блок — стражу, охрану, вылазки — он встанет на ворота и скажет: теперь я тут главный. Отдашь другому всю жратву и торговлю — через месяц окажешься у него в долгах, как шлюха перед сутенёром.
— Значит, делим, — сказал кто-то из старших.
— Делим так, чтобы никто не мог сожрать остальных.
Стражу и внешнюю охрану он разрезал надвое. Один отвечал за верх — стены, дозоры, раннее обнаружение, всё, что снаружи. Второй — за низ и внутри: ворота, караулка, склад оружия, смены постовых. Ни один не мог перекрыть форт без другого. Первый видел далеко, но ключи от ворот лежали у второго.
Экономику тоже связали узлами. Один человек отвечал за пайки, провиант, воду и бытовое — чтобы никто не сдох от голода и не утонул в собственном дерьме. Второй — за торговлю с внешним миром: сделки с караванами, учёт долгов, договоры с Гильдией и частниками. Один без другого не мог трогать склады: хочешь продать излишки — докажи, что это действительно лишнее, а не завтрашний ужин.
Отдельно встал Ток со своей станцией. Ему отдали всё железо: генераторы, насосную, мастерскую, проводку, само ядро. Но любой крупный ремонт или новая линия шли через согласование с верхом и низом — чтобы технарь не начал строить себе маленькое царство вокруг рубильников.
Шестым стал человек по трассе. Связь с Альденой, каналы в Зеро, слухи из Вулканиса и Краегора, контакты с Гильдией. На нём было всё, что касалось «кто о нас говорит» и «кто к нам едет». Ни стволов, ни складов, ни пайков — только информация и маршруты. Такому нельзя давать ни охрану, ни еду, зато через него можно держать остальных в напряжении.
— Целый кусок никому не надо, — подвёл итог Порш. — Всем по части. Захочешь устроить переворот — придётся сначала договориться хотя бы с двумя другими. А чем больше договариваешься, тем больше шансов, что тебя же первого и сдадут. Я тоже буду советоваться, ключевые решения без вас принимать не стану.
Никому это не понравилось. Каждый видел, где ему было бы удобнее, где можно было бы подгрести под себя побольше. Правила выходили кривыми, местами запутанными, кое-где противоречили друг другу. Спорили, матерились, пару раз Порш просто давил голосом, обрубая разговор на полуслове.
Через сутки улеглось.
Шестеро приняли свои зоны: верх, низ, пайки, сделки, железо, трасса. Между ними уже побежали первые мелкие стычки за полномочия — кто-то пытался продавить границу, кто-то откусить лишний кусок. Порш впервые за несколько дней позволил себе не лезть в каждую мелочь. Пусть грызутся между собой, лишь бы каркас стоял.
Вечером он поднялся на стену.
Внизу форт гудел жизнью. В казармах горел свет, над воротами били прожекторы, по коридорам полз тёплый воздух от раскалённых добела печек. Вода шуршала в трубах, на кухне стучал нож по доске, на плацу спорили двое старших — уже без него.
Пусть решают своё сами, подумал он. А моё сейчас — понять, что дальше.
Через неделю должен вернуться Ментрор. Через три, если повезёт, форт станет точкой, которую нельзя обойти. Вулканис уже принюхивается. Рейдеры наверняка шепчутся про новую жертву с жирным нутром. Станция под ногами — и спасение, и мина замедленного действия. А люди уже привезли сюда семьи, и значит, в случае провала сгорят не только те, кто держит оружие.