Порш провёл пальцами по холодному камню зубца, посмотрел на трассу. Там уже стемнело, пыль легла ровной плёнкой, и дорога казалась мёртвой рекой, уходящей в никуда.
Имя, подумал он вдруг, с неожиданной ясностью.
До сих пор это была просто дырка в стене между Зеро и Вулканисом. Форпост, который они тянули на голом упрямстве и последних резервах. Мёртвый Город был задачей, работой, точкой на маршруте. А здесь уже дом. Дом, который должен что-то значить.
Как его назвать — этот кусок камня, который они отгрызли у пустоши и у тех, кто считал эту землю своей? Что напишут на картах, когда будут говорить: если хочешь выжить на этом участке, держи курс через…
Он стоял на стене, слушал низкий гул станции под ногами и впервые думал не о следующем рейде, не о ночном нападении, а о том, каким словом назвать место, за которое он уже убивал и сам едва не лёг.
На утро с трассы пришли вести — сухие, скупые, без лишнего. Три крупные силы Альтерры до сих пор не замечали форпост только потому, что ждали. Давали свинке пожирнеть. Пока под воротами шаркали одиночки, пока не было базы, а свет не горел каждую ночь — можно было смотреть со стороны. Теперь, когда в створе ворот почти каждый день мелькали машины, когда стало ясно, что точка закрепилась, — она превратилась в добычу.
Рейдерские стаи, Вулканис, Краегор — все разом потянулись к этому клочку камня. Каждый со своим интересом. Одним нужен склад и база для вылазок. Другим — узел контроля над трассой. Третьим — новый кусок для баронских разборок, место, куда можно спихнуть лишних людей и грязный бизнес.
У тебя неделя, шепнули Поршу с дороги.
Шёпот разошёлся не только к нему. По фортам уже ходил слух, что скоро начнут наводить порядок. Форпост в пустоши, который поднял безродный одиночка, слишком сильно выбивался из картины, где большие хозяева держат все ключи. Либо он сам станет чьим-то гарнизоном, либо его раздавят показательно, чтобы другим неповадно было.
Неделя. Что можно успеть за неделю? Ничего серьёзного, охрана поняла это первой.
Наёмники не подписывались на войну с тремя силами. Они начали уходить тихо: кто навестить родню в Альдене, кто передохнуть в ближайшем форте. Контракты формально не рвали, просто исчезали по делам и не возвращались. С каждым днём караул редел, на плацу оставались только те, кто был связан с Поршем лично, да пара идиотов-романтиков, которым нравился сам факт — стоять на краю против всего мира.
К концу второй ночи на стенах дежурили одни старшие и сам Порш. Вторые сутки без сна. Отвар в кружках давно превратился в горькую масляную плёнку, брагу больше не трогали — голова нужна трезвая, иначе не отличишь шорох от подступа.
Слухи работали хуже любого обстрела.
Сначала говорили, что Вулканис собирает ударную группу, ждут только бумажку сверху. Потом — что один из баронов Краегора назначил награду за любые планы форта. Ещё через день донесли, что крупная банда рейдеров получила заказ на разведку боем под их стенами. Ничего из этого пока не показалось на горизонте, не материализовалось в пыльный хвост на трассе, а люди уже крутили головами чаще обычного. Если так пойдёт дальше, их не придётся брать штурмом. Просто вымотают до тени: нервами, ожиданием, мелкими проверками на прочность.
Нужен был козырь. Такой, который заставит хотя бы одну из сил отступить, но где его взять, Порш не видел. Свет, тепло, торговля — всё это делало форт только вкуснее.
Он стоял на стене под утро, смотрел на трассу — серую полосу, где любой пыльный хвост мог оказаться началом конца. Внизу гудело ядро, по коридорам шёл тёплый воздух от раскалённых обогревателей, и форт дышал, не зная, что может быть последние дни.
Ментрор прибыл точно в срок, будто сверял жизнь по хронометру.
Караван Гильдии подкатил к воротам во второй половине дня, фуры выстроились цепочкой, турели поднялись чуть выше обычного — тревожные вести дошли и до них. Порш едва дождался, пока машины встанут, и сразу полез к головной, коротко обозначил: хочет идти с ними до Вулканиса, в Гильдию.
Ментрор стиснул челюсть, по лицу прошла тень. Спросил грубо — зачем? Выслушал про три силы, про неделю срока, отталкивать не стал, махнул рукой: садись в командирку.
Внутри пахло пылью, металлом и застарелым потом. Узкие щели окон, приборы, радиопанель, автоматы под рукой. Машина тронулась, форт поплыл назад, а Порш, вцепившись в ремень, начал говорить. Про слухи, про рейдеров, про Вулканис и Краегор. Про то, что по трассе о нём говорят не худшее, про стабильный поток, про то, что даже гильдейские караваны остаются на ночь, беспредела нет, работорговли нет, всё по-честному. Сказал, что идёт просить статуса: чтобы форт признали гильдейской точкой, дали защиту и прикрытие от больших игроков.