Ментрор переговорил по рации с хвостом колонны, потом замолчал. Некоторое время в кабине слышалось только урчание мотора и редкое потрескивание эфира.
— Не стоит, — произнёс он наконец, и голос скрипнул, как ржавая шестерня.
— Почему? — Порш не сдержался.
— Потому что Гильдия — четвёртая сила. Не лучше первых трёх. Впишешься официально — станешь администратором на голодном пайке. Всю самодеятельность пустят под нож. Сначала выжмут то, что ты построил, потом найдут удобного человечка и просто заменят тебя.
Он помолчал, проверяя, дошло ли.
— Форт потеряешь не сейчас, а через год. Может, через два. Лучше?
Порш уставился на приборную панель, чувствуя, как внутри сжимается что-то холодное.
— И что тогда делать?
— Что-что, — Ментрор чуть повёл плечом. — Драться за свою мечту.
— Нас десяток боеспособных, — Порш ответил сухим шёпотом. — Остальные — дети, бабы и старики. Как драться?
— Хм, — протянул Ментрор, скосив глаза на лобовое стекло, где тянулась бесконечная лента трассы. — Есть у меня мыслишки. Только не здесь. В Шлюзе расскажу.
Слова повисли в кабине, дымом после осечки. Машина качнулась на выбоине, караван тянулся к Вулканису, и впереди уже проступал Шлюз — пригородный узел, через который шло всё: люди, грузы, слухи и те, кто умел их продавать.
По мере приближения к Шлюзу внутри у Порша начала скрести паранойя.
Разговор оборвали на полуслове. Конкретики — ноль, только обещание каких-то мыслей где-то там, на нейтральной территории, под боком у Вулканиса. Ментрор сидел тяжёлой глыбой, молчал, никаких намёков или планов вслух, только редкие команды в эфир по своим.
Порш начал считать детали.
На остановках к командирке подходили не только гильдейцы — пару раз мелькали люди с городскими нашивками, перекидывались короткими фразами с Ментрором через приоткрытую дверь. Один раз он заметил, что на броневике в хвосте усилили охрану, подвели лишнюю пару стволов, хотя до Шлюза оставалось километров десять спокойной дороги.
Каждый штрих по отдельности объяснялся легко: трасса стала опаснее, городские и Гильдия всегда принюхиваются друг к другу, усиление — просто осторожность. Но в сумме внутри у Порша складывалось другое. Слишком много движения вокруг одного каравана и одного форпоста. Слишком удачно всё срослось — недельный срок, слухи, и вот он сам едет в сторону Вулканиса в чужой машине.
Он поймал себя на мысли: а если это аккуратная сдача? Тихий сговор, где Ментрор просто везёт удобный козырь в город, чтобы те решили вопрос форпоста своими руками. Офицеры, печати и всё чисто.
И ещё один вопрос грыз мозг: с какого хрена Ментрор, человек Гильдии до мозга костей, отговаривает его от самой Гильдии? В чём выгода?
Мысли окончательно спутались. К тому моменту караван уже прошёл ворота Шлюза. Бетон, вышки, крики грузчиков, запах жареного мяса и гари — цивилизация, если это слово ещё что-то значило в Альтерре.
Порш шёл рядом с командиркой, шарил глазами по сторонам, выискивая гильдейских караульных, которые вот-вот подойдут, возьмут под белы рученьки и вежливо поведут подписывать бумаги. Минуты шли. Никто к нему не лез, а Ментрор только бросил:
— Ждать.
И растворился в сторону складов — сдавать рейс.
Час тянулся как сутки. Порш успел выкурить одну трубку, потом вторую, выслушал пару насквозь фальшивых предложений подкинуть работёнку в городе. Гильдейцы бегали туда-сюда, разгружали фуры, отмечали что-то в планшетах, но к нему — ни одного «пройдёмте». Даже косых взглядов оказалось меньше, чем он ждал.
Когда Ментрор вернулся, на рукаве уже не было повязки командира рейса. Сдал — это читалось по походке: не спешка, а плотная, осевшая усталость.
— Пойдём, — только и сказал он.
Порш ожидал кабак. Стол, шум, брага, гул чужих голосов, где можно раствориться в толпе. Вместо этого Ментрор свернул в узкий проулок между складами, прошёл вдоль глухой стены, обогнул груду ящиков, пару раз сменил направление без видимой причины.
В конце этой змейки открылся небольшой пятачок земли. Настоящей. Не пыли, не бетона — земли, на которой росла трава. Низкая, жёсткая, живая.
— Ого, — выдохнул Порш.
— Ага, — откликнулся Ментрор и с кряхтением опустился прямо на траву, вытянув протез.
Порш сел рядом, чувствуя, как под ладонью пружинит почва, а не камень. Странное, почти забытое ощущение.