Трава под ладонью Порша прохладно колола кожу. Всё, что он слышал, слишком хорошо ложилось на его собственные страхи — оттого и злило.
— Вот так, — подвёл Ментрор. — Ты идейный, хочешь форт нормальный поднять, а не лавку мародёрскую. Это чувствуется. Мне дорога важнее их кресел. Я хочу иметь место посреди пустоши, куда можно встать, если трасса совсем закапризничает. Без барона над головой, без городского гарнизона, без очередного упыря при штабе.
Он воткнул травинку в землю рядом с собой:
— Твой форт может таким местом стать. Пока держишься за дело, а не за печать на двери — за тебя есть смысл вписываться. Полезешь в игры — станешь частью той же гнили, и тогда вопрос решится быстро.
Порш выдохнул, будто проглатывая камень.
— Значит, план простой, — произнёс он. — Возвращаюсь, держу форт своим, к Гильдии в двери не ломлюсь. Вместо этого по всем фронтам объясняю: без нас им хуже, чем с нами.
Губы Ментрора чуть дрогнули в подобии усмешки:
— Именно. Не просить защиты. Продавать пользу. Остальное дорога докрутит.
Глава 10, накат
После того разговора Порш завертелся пылевым смерчем.
Едва караван Ментрора ушёл, он метнулся в курьерскую службу и нацарапал весточку в Краегор. Коротко, по делу: какие условия, что форт даёт, чего не даст ни при каких раскладах.
Потом сам двинулся по кругу.
Сначала Гильдия. Встретили гладко: стол, кипы бумаг, разговоры про дорожную безопасность и регламент опорных пунктов. Его мягко, но упорно толкали к подписи — вот форма, статус, обязанности, довольствие. Порш уходил боком. Где-то соглашался, где-то нёс откровенную ересь про больших людей, которые не поймут самостоятельных инициатив, где-то делал честные круглые глаза простого караванщика. На каждое «давайте оформим» у него находилось маленькое «давайте перенесём».
В администрации Вулканиса обошлось грубее. На входе заклацали застёжки, повели в комнату без окон, поставили к стене. Сначала спрашивали прямо, потом начали давить: кто снабжает, кто крышует, к чьей стороне клонишься. Порш выждал пару ударов по самолюбию, а потом показал бумаги из Гильдии — не оформленные, но с печатями, номерами, намёком на процесс. Чиновников окатило холодным душем: переходить дорогу вот так, в открытую, они не решились.
— Временно отпустим, — процедили сквозь зубы в конце.
Ментрор оказался прав. Ни одна из сил не была готова просто так вгрызаться в форт. Вулканис, Краегор, и сама Гильдия кружили вокруг, как стая крыс вокруг подбитого каравана.
У форта то и дело появлялась то одна, то другая разведгруппа. Одни мерили дальность до стен, другие считали стволы на башнях, третьи болтались под видом частников, задавая слишком правильные вопросы. И это они ещё не знали, что под камнем гудит ядро — сердце станции, которое теперь кормило светом и теплом этот упрямый кусок пустоши.
Форт висел между сторонами, как кость, застрявшая в горле.
Гильдия прикидывала, сколько можно снять с каждой ночёвки и ремонта, если прижать Порша бумагами. Вулканис хотел подмять опорник под свои пропуска и распоряжения. Краегор смотрел шире — видел пункт, через который можно двинуть колонну и на Зеро, и на Вулканис. Каждый тянулся к этому куску, но лезть первым не решался — дёрнешься, и конкурент зайдёт сбоку, укусит за живое.
Но Рейдерам было плевать на политику. Им нужен был сам форт: стены, железо, склады, люди. Раздеть, растащить, кого-то забрать, кого-то убить.
Люди пустоши в те годы были не сворой мелких банд, а настоящей силой. Свои старшие, договорённости, общие стоянки, даже что-то вроде внутренних правил: кого грабить можно, а кого лучше не трогать, чтобы завтра было с кем менять патроны на еду. Они могли собрать колонну, держать участок трассы, договариваться с гильдейскими и не срываться в чистое безумие.
Именно эта атака всё сломает. После неё рейдерская сторона развалится на осколки, разлетится по пустоши мелкими стаями. Из этих осколков потом вырастут другие твари — уже без тормозов, тупее и злее. Лет десять после боя под этим фортом рейдеры не соберутся в серьёзную силу.
Порш этого тогда не знал. А потом этот день пришел.
Утро начиналось обычным жарким маревом. Камень ещё держал ночную прохладу, но воздух над двором уже дрожал, готовясь раскалиться. На стенах зевали дозорные, внизу кто-то таскал ящики к складу, на кухне стучала посуда, у ворот торговались с очередным частником насчёт ночлега. Форт жил своим ритмом, не зная, что ему осталось несколько минут покоя.
Тревога сработала сразу тремя звеньями.