На южной башне коротко лязгнул колокол — не по расписанию смены, а резким сбитым ритмом, какой бьют только при угрозе. Почти одновременно сверху раздался крик дозорного:
— Движение!
Через несколько секунд к Поршу вбежал стрелок — весь в пыли, с красными от ветра глазами, дыхание сбитое, но голос уже ровный, докладной:
— Колонна, рейдеры. Пять машин, нет, больше. Идут клином, прямо на нас. Без разведки, без остановки, шуруют на полном ходу.
Гул моторов уже слышался без всяких биноклей — тяжёлый, давящий, с нарастающим рыком. Пыльный столб над дорогой быстро пух и тянулся к форту.
С момента доклада до начала боя прошло от силы две минуты.
— Пулемёт, — Порш даже не стал формулировать длинно. — Трофейный. Ленты к нему и на позицию, живо.
Люди рванули во двор. Тот самый крупнокалиберный, снятый когда-то с рейдерской тачанки, стоял у стены под брезентом: тяжёлое тело на треноге, рядом коробки с лентами. Его схватили втроём, ещё двое подхватили боекомплект. Металл заскрежетал по бетону, когда станину потащили к бойнице.
Порш развернулся и побежал к стене сам.
Бронеплиты под жилетом били по рёбрам на каждом шаге, старая рана в боку отозвалась тупой знакомой болью, дыхание сразу стало коротким и хриплым. Времени разбираться с этим не было. Лестница глухо бухала под ногами, перила били в ладонь, а сверху уже щёлкали первые очереди — чужие. Пули вгрызались в верхний край стены с сухим треском, сыпалась штукатурка, по проходу прошёлся веер каменной крошки.
Когда он вылетел на боевую площадку, клин уже упирался в форт.
Внизу, по дороге к воротам, шёл плотный треугольник машин. Впереди — тяжёлая морда с усиленным бампером и наваренными щитами, за ней две пары тачанок с турелями, в хвосте ещё железо, на бортах мелькали силуэты людей. Пыль обволакивала колонну серой тучей, поверх неё тянулись огненные трассы — рейдеры били по стенам сходу, без разбора, пытаясь задавить шумом и количеством.
Порш пригнулся, схватился за края амбразуры, высунулся ровно настолько, чтобы оценить дистанцию и угол. Позади уже тяжело поднимали на станину трофейный пулемёт.
Бой начинался здесь и сейчас, без подготовки и красивых схем. От того, как они отработают эти первые минуты, зависело, останется ли у форта завтра хоть кто-то, кому вообще нужен весь этот сыр-бор.
Накат вышел бешеный, по-рейдерски честный: вперёд мордой, на газ, без лишних слов. Клин не сбавлял хода.
Тяжёлый грузовик с накрученными на бампер цепями шёл прямо на ворота, за ним тачанки с турелями, по бокам мелочь на пикапах. Пыль вздымалась плотной шторой, сквозь неё мелькали вспышки. Очереди хлестали по стенам, по зубцам, по бойницам, срезая всё, что торчало.
Внизу, во дворе, караванщики вжались в бетон под навесами. Кто-то бросил кружку, кто-то дрожащими руками рылся в ящике, ища оружие, которое не умел толком держать. Пара наёмников, ещё с запахом вчерашней браги, нырнула в тень лестницы — по их словам, прикрывать подходы, по факту — просто уйти из-под огня.
Порш и его люди на это даже не смотрели.
Последний месяц они играли в администраторов: пайки, смены, лимит дизеля, прачка, медпункт. Но все, кто сейчас стоял на стене рядом с ним, жили битвами куда дольше. Шестеро матёрых, обкатанных боями: технарь с перебитым носом, старый стрелок, бывшие гильдейские охранники. И во главе не бухгалтер, а командир боевого звена, прошедший слишком много дерьма, чтобы шарахаться от лобовой атаки.
Клин ударил сразу по двум направлениям. Тяжёлая морда рванула на ворота, тачанки сбросили людей к стенам. Рейдеры вывалились из кузовов, побежали пригнувшись, крюки уже звенели в руках. Железо с зубьями полетело вверх, чёрные кошки на толстых верёвках цеплялись за каждый выступ, каждый зубец. Крюки впивались в камень, верёвки натягивались, по ним сразу начинали карабкаться фигуры в самодельной броне.
Порш видел во сне это сотни раз. И заранее закопал под стеной свой ответ.
Ещё до запуска ядра вокруг форта протянули несколько поясов защиты. Растяжки из старой проволоки и гранат, щели с заложенными лягушками, длинные линии кабеля, уходящие из-под земли к простым надёжным кнопкам у парапета. Мины не стояли на самоподрыве — в пустоши песок, зверьё и дураки могли сработать раньше времени. Здесь взрывал тот, кто смотрит.
— Ждём, — голос Порша прозвучал спокойно, почти лениво.
Рейдеры сблизились до десяти метров, уверенные, что подавили защитников напором и огнём. Поле перед фортом наполнилось бегущими фигурами, вспышками, сухим лязгом крюков. Первый железный коготь перелетел через зубец в двух шагах от Порша, вцепился в кромку. Верёвка дёрнулась, потянула наверх чью-то тушу.