Солнце клонилось к горизонту, тени вытягивались по двору. Внизу гудело ядро, свет в форте уже включили, прожектора на стенах прошли проверку. Пустошь начинала остывать, но внутри у всех под кожей поднималось другое тепло — знание, что ночевать придётся на минном поле, между кнопок и растяжек, лицом к тем, кто уже один раз пришёл и не получил, чего хотел.
На горизонте, среди камней, рейдеры тоже не спали. Время от времени там вспыхивали искры сварки, перекатывались огни фар, доносились глухие удары металла о металл. Они готовили новый заход.
А форт готовил ответ.
В комнатке связи пахло горячей изоляцией и потом. Старая станция стояла на железном столе, корпус ободран, шкала частот подсвечена тусклым зелёным. Связист — худой парень с облезлым воротником — сидел, вжавшись плечами в спинку стула, пальцы на ручках настройки блестели от пота.
— Труби всем, — сказал Порш, упираясь руками в стол. — Общий бедственный. Форпост штурмуют. Координаты, количество, примерный состав. Без нытья.
— На Гильдию? Вулканис? — парень дёрнул ручку громкости.
— На общий. Кого достанешь, — отрезал Порш. — Гильдия, Вулканис, трассовый диапазон, открытый эфир. Пусть висит, чтоб у каждого на совести осталось: знали и сидели на жопе.
Ключ застучал по металлу коротким злым ритмом. Пошла простая рубленая фраза: «SOS, форпост под атакой рейдеров, нужна помощь». Повтор, ещё раз, на другой частоте. Станция жужжала, лампы внутри шевелили тени на стене.
— Дальше сам, — бросил Порш. — Каждую минуту повторяй. Если кто выйдет на связь — зовёшь меня. Если нет — всё равно долбишь. Чтоб потом никто не сказал «не слышали».
Дверь за ним хлопнула, отрезав гул эфира.
Внутри форта почти не минировали — там своим работать, бегать, носить боекомплект. Заминированный коридор в бою станет ловушкой для своих же. Основная задача была простой: не пустить. Держать стены, держать ворота, не дать перелезть и не дать протаранить.
Ворота уже несли на себе последний аргумент — фугас, провода от которого тянулись к щитку у караулки. Если прорвутся, если створ начнёт поддаваться — одна кнопка, и всё, что ломится внутрь, перестанет существовать. Вместе с воротами, но это уже будет не важно.
Свет был отдельной задачей.
Прожекторы раньше стояли как придётся — на углах, лупили в пустошь голыми лампами. Попади с винтовки — и форт останется в темноте. Теперь их переставляли, крутили, закрывали. Металлические корпуса подтянули ближе к стенам, сами лампы спрятали за выступами камня, оставив наружу только узкие щели. Лучи шли вбок, отражались от зубцов, цеплялись за пыль. Освещённость стала хуже, тени поползли длиннее, но сами источники спрятались так, что снаружи их почти не разглядеть.
Как только стемнело, снаружи начались одиночные выстрелы.
Пули били по краям стены, высекали искры, шлёпались в камень, срывая куски. Рейдерские стрелки искали прожекторы, пытались погасить свет перед атакой. Там, где раньше висели голые лампы, теперь камень только глухо отвечал на удары. Лучи продолжали ползти по переднему полю, выхватывая из темноты каждое движение.
Где-то в стороне рейдерский снайпер зло выругался и сменил позицию.
Свет он так и не выключил.
Глава 11, крысы
Штурм начался без крика.
Просто в темноте пустоши снова поднялся гул моторов — низкий, тяжёлый, идущий отовсюду сразу. Машины шли уже не клином, а широкой полосой, растянувшись по фронту. Фары задраены, только короткие вспышки выстрелов вырывали их из тьмы жирными рваными пятнами.
На стенах стрелки перебегали от бойницы к бойнице, не задерживаясь ни на секунду. Дал очередь — шаг в сторону, присел у следующей амбразуры, снова дал. Стоять на месте — умереть. Металл грелся под ладонями, затворы стучали, гильзы сыпались на камень горячим латунным дождём, катились под ноги, хрустели под подошвами.
Пули рвали зубцы стены, шлёпали в мешки с песком, выбивая фонтаны пыли, шарили по щелям, где мгновение назад кто-то дышал. Камень вокруг амбразур превращался в крошево, воздух гудел от свинца.
— Готовь смесь, — бросил Порш вниз.
Ещё днём они подготовили полосу топливной жижи — масло, отстой солярки, всё, что накопилось в бочках за месяцы. Не на внешнем минном поясе, а ближе к стене, там, где уже чисто. Полосу держали сухой до последнего: подожжёшь рано — дым закроет обзор, и станешь слепым. Теперь время пришло.
Два бойца под стеной подожгли бутылки со смесью и метнули их в темноту. Огонь взвился сразу, жадно, голодно. Масляная жижа вспыхнула оранжевой рекой, пламя побежало вправо и влево, разрастаясь, пожирая кислород.
Перед фортом загорелся длинный рваный ров.