Целая фура еды. С таким запасом можно закрыть собственный голод на пару месяцев и ещё отсыпать местным — одиночкам, тем, с кем стоило дружить. За нормальный продукт здесь отдавали хабар и стволы, не торгуясь. Сделка уже выстраивалась в голове, ясная, как схема маршрута.
Но радоваться было рано.
Скорпов разнесли, это да. А теперь начиналась часть, которую Порш любил меньше всего. Ремонт на открытой полосе. Полдень, солнце в зените, ни тени, ни укрытия. Вокруг дымящиеся туши и выжженный песок. Звук стрельбы разнёсся по каменным грядам на километры. Пироцелиевые вспышки видно ещё дальше.
Всё, что шлялось поблизости и любило лёгкую добычу, уже тянулось к этой точке.
Техничка выдвинулась вперёд, порыкивая двигателем. Мехи начали выгружаться: домкраты, тросы, ящики с инструментом полетели на раскалённый камень. Стрелки заняли круговую оборону, стволы ощупывали горизонт — медленно, внимательно, не пропуская ни одного бугра.
Никто не обольщался. Работа была далека от завершения, в любую секунду могло полыхнуть снова. Полчаса трасса жила только звуками экстренного ремонта.
Домкрат тянул машину вверх, скрипя так, будто вот-вот лопнет. Ключи стучали по ступицам, кто-то ругался из-под фуры, приложившись затылком о железо. Запах горелых тварей так и висел над дорогой, въелся в раскалённый асфальт и никуда не собирался уходить.
Новые объявились издалека.
Стрелок на правом джипе первым заметил, как на гребне каменной гряды что-то коротко дрогнуло и легло обратно в песок. Потом ещё одно движение, ниже, ближе к дороге. Через минуту картина сложилась: вокруг них, по широкой дуге, метрах в ста, шло шевеление. Хитиновые туши обходили место бойни, не приближаясь, но и не удалялись. Цепь из десятков тел медленно крутилась, принюхиваясь к дыму и крови.
— Живность подтягивается, — бросил стрелок в общую сеть. — Держатся на дистанции.
Запах жареных сородичей явно отбивал у них охоту лезть напрямую. Они кружили в песке, иногда выбрасывая хвост с клешнёй, иногда приподнимаясь на лапы, но дальше этих кругов не шли. Винтовочные щелчки отсекали самых наглых: стоило какой-нибудь твари попробовать подползти ближе, её отпугивали выстрелом. Патроны уходили по одному, без суеты, ровно столько, чтобы кольцо не сомкнулось раньше времени.
— Да вы на дорогу смотрите, не на нас, мать вашу! — мех, распластавшийся под фурой, выкрикнул сквозь стиснутые зубы. — И так этот мост сраный еле собирается, а тут ещё вы над душой палите!
— Руки из задницы вытащи, тогда и соберётся, — отрезал второй, удерживая на весу деталь. Пот катился по грязным щекам, капал на раскалённый металл, шипел и тут же высыхал. Пальцы уже не чувствовали граней болтов, кожа стёрлась до красного, но никто не останавливался.
Каждый хлопок винтовки резал воздух коротко и сухо, как удар хлыста. Отдача уходила в плечо, гильзы звенели о металл кузова, скатывались на дорогу, блестели в пыли. Стрелки менялись по очереди, чтобы глаз не замылился, чтобы движение на песке оставалось различимым. Твари отвечали тишиной и скрежетом хитина о камень, ждали, когда люди ошибутся.
Порш носился между машинами, пытаясь одним своим присутствием удержать всё в куче.
Сначала к мехам. Подошёл к фуре, наклонился к тёмному провалу под брюхом.
— Сколько ещё?
— Минут двадцать, если никто пальцы не отдавит, — отозвался голос из темноты, хриплый от пыли и напряжения. — Мост почти собран, резину притянем и пойдёт.
Он двинулся дальше, к торгашам. Те жались по кабинам и под тенью своих фур, лица белёсые от пыли и шока, глаза пустые. Один сидел прямо на дороге, прижав к груди автомат так, будто это не оружие, а что-то живое, что нужно защитить.
Порш схватил его за ремень и рывком поставил на ноги. Тот дёрнулся, но не вырвался, сил не хватило или воли.
— Сопли вытер, купец, — сказал Порш ровно, без крика, глядя ему в лицо. — Смотри туда.
Он развернул его к пустоши. Там, на краю видимости, очередная тварь поднялась на лапы. Хвост с клешнёй пошёл дугой, будто пробуя воздух на вкус.
— Видишь? Вот это придёт за твоей жратвой. А потом за тобой. Стрелять умеешь?
Торгаш сглотнул, кивнул дёргающимся подбородком.
— Тогда садись на борт, вон туда. Задача простая: любое шевеление ближе тех камней — выстрел. Не геройствуй, не экономь, просто работай.
Он подтолкнул его к укрытию и пошёл дальше. Другим досталось не меньше.
— Ты, — палец ткнул в широкоплечего мужика у второго грузовика, который стоял, привалившись к борту, и смотрел в никуда. — Тоже не декорация. Берёшь ствол, встаёшь к нашим. Вперёд не лезешь, но и в землю не врастаешь.