Гранат не жалели. Пальцы жгло от пороховой гари, руки путались в чеках, но люди бросали и бросали, зачищая каждый крюк, каждую тень. Стену трясло от взрывов, пыль забивала рот и глаза, в висках стучало так, что казалось — голова лопнет.
В какой-то момент Порш поймал себя на кристально ясной мысли: если их возьмут живыми, церемониться не станут. Будут ломать медленно, для примера, выдирать всё про форт, про ядро, про связи. Он сам видел результат допросов в рейдерских норах. Знал, как это выглядит и как долго длится.
И это понимали все вокруг.
Отступать было некуда. За спиной — не абстрактные гражданские, а конкретные лица. Женщина Тока с младенцем. Дети из казармы. Те, кто не держит ствол. Если рейдеры прорвутся, сначала эту коробку зальют кровью, потом на мужиков затянут цепи, а женщин будут насиловать, пока не надоест. Живыми увезут не всех.
От этого ярость только выросла.
Страх никуда не делся, но превратился в топливо. Стрелять стало проще — не было больше «а вдруг промахнусь», была только задача: не пустить ни одного наверх. Руки работали сами, глаза находили цели, пальцы давили на спуск.
Штурм тянулся одной длинной вспышкой. Крюки летели, и всё больше рук дотягивалось до кромки. Внизу, под стеной, вспыхивали мины, выбрасывая фонтаны земли и ошмётков, но остановить накат не получалось, бойцы на стенах это понимали.
В этой мясорубке Порш не сразу заметил новый свет.
Сначала подумал — рейдеры выводят очередную машину. Но свет был другой: ровный, жёсткий, белый. Не пляшущий, а идущий плотной полосой по камням. С запозданием дошло — это не они.
Со стороны Вулканиса, из-за гряды, медленно выползала колонна. Фары не прятали, наоборот — полосы света резали пустошь по горизонтали, как ножом. В отблеске прожекторов форта проступили знакомые силуэты: характерные короба бронемашин, ровная линия бортов, на крышах башенки с турелями.
Стражи. Боевой кулак Вулканиса.
Колонна встала, не доходя до минных полей, на приличной дистанции. Двигатели смолкли, остались только внутренние приводы, гудевшие низким басом. Стражи не торопились. Не спешили ни спасать, ни добивать. Просто выстроились полукольцом и смотрели — через прицелы и бронестекло.
Рейдерам долго думать не пришлось.
Они понимали, что будет, если сунуться дальше. Допустим, сейчас дожмут форт, зайдут внутрь, положат тех, кто выжил, оттащат женщин, захватят детей. И что потом? Пировать долго не дадут. Эта колонна приехала не для красоты. В лучшем случае городские дождутся конца, а потом начнут отстреливать всех, кто шевелится у стен. В худшем — вломятся в разгар резни и устроят свой отбор: этот наш, этих в яму. Большой жирной добычи без драки со Стражами не получится. А драться с ними — совсем другая история.
Потихоньку, нехотя, рейдерское давление ослабло.
Огонь стал реже, крюки перестали лететь на стену. От машин отступили тени, вернулись к бортам. Двигатели завелись один за другим, захрипели, колонна начала разворачиваться. Через пару минут форт видел только их фонари, уползающие в сторону пустоши. Разведённые хвосты света медленно таяли в темноте, гул моторов тянулся шлейфом и растворялся в ночи.
Две силы застыли друг напротив друга.
Форт — обескровленный, но живой, с горячими стволами и людьми, облитыми потом, чужой и своей кровью. Стены в выбоинах, зубцы сколоты, перед воротами догорают пятна масляной жижи.
Стражи — в ровном строю, с холодным светом фар, неподвижные, как бетонные блоки. Никаких выстрелов, никаких сигналов. Только ветер и потрескивание того, что ещё горело перед стенами.
Порш сорвался вниз так, будто всё начиналось сначала.
— Радист, живой?
Связист сидел на своём месте, у станции, осунувшийся, с красными от бессонницы глазами.
— Каналы мониторишь? — Порш навис над ним, ухватившись за край стола.
— Да… помехи, треск. Было несколько коротких обменов, но частоту поймать не успел.
— Они сейчас базарят между собой, — Порш вытер ладонь о штанину, оставив на ткани тёмный след. — Рейдеры, Стражи. Нас будут делить.
Он наклонился к панели, взгляд пробежал по шкале частот.
— Лови каждый шорох, — сказал тихо. — Нам надо влезть в разговор. Пока они решают, кому мы достанемся.
Порш стоял над связистом и сам крутил ручку настройки, улавливая обрывки в белом шуме. Частоты прыгали, чужие голоса то вылезали из помех, то снова тонули. Наконец поймал.
— …наш кусок, ясно? — голос хриплый, с растянутыми гласными. Рейдерский старший. — Мы первыми зашли. Кровь наша, железо наше. Не лезьте под руку, мусорские.
— Молчать, — ответ был ровный, скучный, с вулканисовской выучкой. — Ты сейчас разговариваешь со Стражей, а не с забулдыгой на стоянке. Вы отхватили своё, мы видели. Стены целы, ворота целы. Форпост как единица контроля — наш вопрос.