Треск, щелчок перехода. Связист чуть подправил ручку, сигнал снова собрался.
— …ожем делиться, — рейдер заговорил чуть мягче, деловитее. — Мужиков — вам, на работы. Нам — железо и часть живого трофея. Баб напополам. Детей забираем мы, без вариантов.
У Порша под кожей пошли мурашки. Говорили ровно, спокойно, как про туши на складе.
Страж отозвался после паузы:
— Мы не обязаны делиться с дикарями. Но… город не против, если за зачистку вы возьмёте часть второстепенного.
Голос стал чуть тише, будто отвернули микрофон:
— Город не нуждается в лишних свидетелях рейдерских забав.
Рейдер хмыкнул:
— Ты нас не учи следы заметать. Мы уже половину укрепы снесли. Ещё один заход — и форпост ляжет. Вы подойдёте, когда стихнет. Вас там будет ждать аккуратно сложенный товар. Если не начнёте делить нас вместо этих…
Треск заглушил концовку, но смысл был ясен.
Порш слушал и понимал: это не подмога. Это мясники спорят, как удобнее резать тушу.
Их делили, как мясо на прилавке. Форпост в этой схеме был просто блюдом в центре стола, а люди внутри — порциями, которые растащат по углам. Зубы свело так, что закололо в висках.
Если они проиграют — Стражи войдут не спасателями, а второй сменой. Рейдеры сначала выжмут своё, потом городские заберут, что останется. Живых потащат по подвалам, вывернут наизнанку, выдавят всё, что знают. Порш сам видел, что делают с теми, кого берут для примера.
В груди поднялась тихая, холодная злость. И вместе с ней — странное облегчение. Был ещё один вариант. Последний.
Ядро.
Он сразу увидел эту картинку: спуск по шахте, Ток с бешено дёргающейся щекой, панели станции, стрелки, ползущие в красную зону. Малейшая ошибка, перегруз без нагрузки — и бетон над ними поднимется грибом. Ток не раз предупреждал: если ядро сорвётся в полный ход, в радиусе пары километров не останется ничего, кроме кратера и оплавленного стекла.
Дом превратится в могилу. Для всех. Но это будет быстро. Не «по очереди в подвале», не «сначала смотри на своих, потом сам». Просто вспышка. Ни рейдерам, ни Стражам ничего не достанется, кроме обугленного пятна на карте.
Мысль была тяжёлая, как свинец, но от неё в голове почему-то стало яснее. Есть крайняя черта. Есть кнопка, после которой не нужно будет ни просить, ни оправдываться, ни слушать, как делят женщин по партиям.
Порш выдохнул, отпустил край стола. Пальцы оставили на дереве заметные вмятины.
И тут эфир сорвал новый голос.
Влез грубо, поверх всех, без «приём» и позывных. Волна шипнула, закашлялась, потом раздалось:
— Ну вы и крысы, бля. Порося режете, а хозяина к столу не позвали.
Порш встретился взглядом со связистом. Тот растерялся, пальцы сами крутанули настройку, но голос никуда не делся — наоборот, стал чётче.
— Кто в эфире? — сухой голос Стражей сразу посерел. — Идентифицируйтесь. Рабочая частота города.
— Расслабься, мусор, — новый собеседник даже не попытался выровнять тон. — Краегор на проводе. Трассовая группа. Маляву приняли, пока вы там яйца чесали. Форпост — объект общего значения.
Шипение. Кто-то за кадром усмехнулся, слышно было даже сквозь помехи.
— Так что делить будем по-честному. Вольным — хрен, вам, городским — чуть поменьше хрена. Поставим и ваших, и наших.
Рейдер тут же влез, зло:
— Слышь, ты кто такой вообще? Это наш заход, наша кровь. Бароны твои пусть на своих норах сидят, тут пустошь, не их вотчина.
— Пустошь, не пустошь, — голос из Краегора тянул лениво, но в нём чувствовалась стальная нитка. — Форпост стоит на трассе, которая нам интересна.
Стражи молчали. В эфире повисло плотное шипение и чьи-то тяжёлые вдохи.
Порш поймал себя на том, что ухмыляется. Зубы всё ещё сводило от страха, но губы сами поехали вверх.
Поросёнок-то маленький. На всех не хватит.
Форт был изрядно покусан: внутри десяток живых стволов, ядро под полом и несколько комнат со стариками, женщинами, детьми. Если за него начнут грызться сразу три стороны — рейдеры, Стражи, Краегорские — шанс, что они не договорятся, рос с каждой секундой. А значит, рос и шанс, что у него останется хотя бы щель, чтобы вывернуться. Или, в крайнем случае, дотянуться до той самой последней кнопки.
Он наклонился к микрофону и кивнул связисту:
— Держи этот канал. Сейчас будем говорить сами.
Глава 12, крушение
Эфир молчал.
Треск помех схлопнулся в пустоту: ни рейдеров, ни Стражей, ни краегорских. Только шорох статики, еле слышный, как песок по стеклу.