Слышал, как рейдеры идут на штурм, как захлёбывается волна, как трещат очереди и рвутся гранаты. Слышал, как три стороны торгуются за форт, делят женщин и детей, будто скот на рынке. Слышал, как Порш выходит в эфир и кидает им своё «хер вам» — и в тот момент что-то в груди у старого караванщика сжалось так, что заныло под рёбрами.
Он слышал — и ничего не мог сделать.
Караван шёл на обычной крейсерской, экономил ресурс. Форсаж на гружёных фурах — это не кнопка «быстрее», это приговор технике. Коробки горят, подвеска сыпется, моторы идут вразнос. После такого рейда половину машин придётся чинить. По гильдейскому уставу форсаж объявляют только в одном случае: когда караван атакован и нужно вырваться из бойни. Не для того, чтобы кого-то спасать. Не для того, чтобы лезть в чужую драку.
Ментрор сидел в кабине головной фуры, слушал, как форт умирает, и считал километры. Слишком далеко. Слишком медленно. Слишком поздно.
А потом понял, что падальщики все же сцепились между собой, что у него появился шанс успеть. Он прикинул скорость, дистанцию, время. Понял, что если грамотно пустить дезу, с нужной интонацией — можно попробовать пройти по самому краю отчаянного блефа. Была равная вероятность, что Вулканис как отступит, услышав про приближающуюся гильдию, так и ускорится. Но еще была вероятность, что Порш не выдержит и купит жизни детей за форпост. Молчать было нельзя и тогда лидер рейда сжал рацию и дал в эфир своё: «тридцать минут». Соврал.
На самом деле оставалось не больше пяднадцати, форпост был уже недалеко, за крупной грядой, оставалось только выйти напрямую и поднажать.
И Ментрор повернулся к своим и бросил одно слово без объяснений:
— Форсаж.
Караванщики смотрели на него молча. Они знали, что это значит. Знали, что потом будет с машинами, что устав такого не прощает, что Гильдия спросит, будут разборки и объяснительные.
Никто не возразил. Эти люди ходили с Ментрором не первый раз. Видели, как он вытаскивает из дерьма тех, кого другие бросают. Делит паёк поровну, когда жрать нечего. Слышали, как он говорит о дороге — не как о бизнесе, а как о чём-то живом, что нужно беречь.
Если Ментрор приказал «форсаж» — значит, так надо.
Дюжина фур взвыла одним голосом. Моторы вышли на крик, подвеска застонала под весом груза. Караван, набитый до верха пайками, тряпьём, металлом и чьими-то надеждами, рванул по трассе, как разъярённый зверь, которого слишком долго держали на цепи.
Не тридцать минут. Пятнадцать.
Ментрор не собирался приезжать к чужим костям, он уже вписал себе в голову форпост, как нужный узел — место, где можно встать посреди пустоши без хозяев над головой. А Порш был ему по-человечески близок: глаза с огнём, язык острый, говорит про честную дорогу, а не только про барыши. Такие люди в Альтерре на вес золота, и разменивать их на чью-то политику старый караванщик не собирался.
Штурм после обстрела так и не начался. Вместо команды «вперёд» снаружи раздался визг тормозов и лязг инструментов. Стражи замерли, краегорские не выдвинулись.
Вой становился ближе, плотнее, наполнял воздух дрожью. В этот хор вплетался скрежет тормозов, тяжёлый вздох пневматики, лязг переключающихся передач. Где-то совсем рядом, Ментрор гнал свой караван, и звук его машин ложился на израненную землю, как обещание.
Получив визуальный контакт и определив, что машины еще снаружи Ментрор вышел в Эфир, и в общую волну врезался чёткий, резкий голос:
— Кто главный на форпосте? Приём.
Командир рейда спрашивал не из вежливости. Он понимал: если Порш и его люди мертвы, значит, он опоздал. Значит, ввязываться глубже нельзя — караван развернется и уйдет, но если они живы, если форт ответит…
Стражи ответили первыми. Голос сухой, официальный, с привычной ноткой превосходства:
— Вулканис. Форпост под нашим контролем. Просим караван соблюдать дистанцию.
Порш рванулся к станции.
Пальцы нашли тумблер, щёлкнули раз, другой. Ничего. Лампочка передачи не загорелась, динамик молчал. Он ударил по корпусу ладонью, крутанул ручку мощности до упора — мёртвая тишина. Взгляд метнулся к потолку, туда, где уходил кабель антенны. Где-то наверху, на крыше, антенну снесло осколком.
— Блядь, — выдохнул он.
Стражи в эфире уже продолжали, голос становился увереннее:
— Повторяю, форпост под юрисдикцией Вулканиса. Рекомендуем каравану…
Порш схватил портативную рацию с полки, маленькую, слабенькую, с радиусом в километр, не больше — и рванул к выходу.
Он вылетел из комнаты связи, промчался по коридору, взмыл на лестницу. Ступени были в копоти, камень горячий, воздух густой от гари. Где-то в голове мелькнуло: снаружи стоят машины с пулемётами, стоит высунуться — и всё, одна очередь, даже целиться не надо. Но ноги несли вперёд, и остановиться он уже не мог.