— Мы торговцы, — пробормотал тот, ещё пытаясь зацепиться за что-то привычное. — У нас контракт был, сопровождение…
— Сопровождение твоё твари сожрали, — отрезал Порш и шагнул ближе, так близко, чтобы тот почувствовал запах пота, металла и пироцелиевой гари. — Теперь у тебя новый контракт. Называется — выжить. Вопросы есть?
Мужик выдохнул, не нашёл что ответить и потянулся к оружию.
Глава 2, лагерь
Над дорогой висело что-то неправильное. Никакого прорыва, никакого воя наступающей стаи — только шорохи. Твари скользили по кругу, иногда подбираясь чуть ближе, иногда уходя за камни и снова появляясь в другом месте. Воздух пах горелым мясом, пироцелиевой гарью и тем кислым запахом, который люди пытались заглушить руганью и работой, но он всё равно сочился сквозь поры.
Ремонт шёл жадными рывками. Домкрат стонал каждый раз, когда фуру опускали, меняли точку опоры, вывешивали следующее колесо. Мехи работали на автомате, руки делали своё дело отдельно от головы: содрать остатки порванной резины, зацепить новую, протянуть болты крест-накрест, проверить люфт. Пальцы дрожали, суставы ныли от напряжения, но времени жалеть себя не было.
Откуда-то с запада донёсся глухой рык. Не скорповый, что-то крупнее, что-то, у чего хватало массы на такой звук. Рык раздался один раз и затих, будто его придавили, но этого хватило, чтобы по спинам прошёл холодок.
— Слышали? — один из младших мехов невольно обернулся, выпустив из рук ключ.
— Слышать не запрещал, — отозвался Порш откуда-то сбоку. — А вот панику отставить. Работаем.
Он пересёк дорогу, проверил «автобус». Внутрь уже перетащили раненых из каравана, уложили на импровизированные носилки, закрепили ремнями, чтобы не мотало на ходу. Один хрипел, пытаясь дышать сквозь боль, другой уже уплывал в серую муть под обезболивающим, туда, где не было ни скорпов, ни жары, ни страха. Водитель «автобуса» сидел за рулём, вцепившись в него намертво. При виде Порша он коротко дёрнул шеей, но взгляд остался где-то далеко.
— Как только головная фура тронется, ты следом, — сказал Порш, опершись о дверной проём. — Никаких геройств. Твоя работа — дойти, как всегда. В зеркало поглядывай, но не дёргайся, мы прикроем.
— Понял, понял, — выдавил тот. Этот водила не был бойцом, бывший караванщик, из тех, кто отлично вёл технику, но плохо переносил, когда вокруг начинали умирать. Странное сочетание для человека, выбравшего дорогу.
Ещё одна тварь решилась.
Из песка сначала показался хвост, потом вылез торс. Она двинулась низко, почти стелясь по щебню, выбирая траекторию к заднему колесу ближайшей машины. Стрелок на техничке засёк её первым, дал две короткие. Первая очередь ушла чуть выше, выбила фонтан из грунта, вторая легла куда надо: развернула скорпа на спину, опрокинула, как жука. Хвост с клешнёй дёрнулся пару раз, царапая воздух, и затих.
Кольцо сузилось ещё на несколько метров. Уже не сотня, ощутимо ближе. Но общей атаки всё не было. То ли запах жареного хитина до конца сбивал им охотничий инстинкт, то ли они чего-то ждали. Чего-то, чего люди пока не понимали.
— Мост готов! — наконец выдохнул голос из-под фуры. — Можно опускать, проверять.
— Опускайте и сразу на колёса, — бросил Порш. — Проверим на ходу.
Домкрат взвыл в последний раз, фуру опустили. Металл тяжело сел на подвеску, колёса просели, приняв вес, но выдержали. Водитель чужого грузовика замер за рулём как вкопанный, не решаясь коснуться педали, будто любое движение могло разбудить что-то страшное.
Порш вскочил на подножку, распахнул дверь, ухватил его за ворот куртки.
— Заводись, — сказал он тихо, почти без нажима, но так, что не послушаться было невозможно.
Где-то справа щёлкнула винтовка, за ней ещё одна. Хитиновое шуршание по периметру стало гуще, плотнее — твари почуяли, что люди собираются уходить. Напряжение висело в воздухе, как тишина перед грозой, когда уже пахнет дождём, но первая капля ещё не упала. Прорыв мог случиться в следующую секунду. Или не случиться вовсе, если хватит скорости.
Фура дрогнула. Пироцелий в её недрах загудел, набирая обороты, колёса медленно провернулись, цепляясь за разбитый асфальт. Это движение, казалось, качнуло весь импровизированный лагерь. Люди подтянули ремни, стрелки плотнее вжались в упоры турелей, мехи торопливо сгребли инструменты обратно в техничку. Всё это под взглядами десятков глаз из темноты и под влажное шуршание хитина, которое пока держалось на границе круга.
Колонна начала набирать ход. Тяжело, со скрипом, как старый механизм, который давно не смазывали. Гул пироцелиевых блоков поднялся на тон выше. Фуры с провизией, покалеченный грузовик, их джипы и техничка — всё это громыхающее стадо потянулось с проклятой площадки прочь, оставляя за собой пятна горелого хитина и тёмные кляксы на асфальте.