Порш принял помощь молча. Просто кивнул и отошёл в сторону, давая своим распоряжаться. Он понимал: это не подарок и не извинение. Это цена, которую Вулканис платит за право сделать вид, что ничего не было. И эту цену он возьмёт до последнего гвоздя.
Форт остался стоять.
Уже не как безымянная дыра на полпути между Альденой и Вулканисом, не как спорная точка, которую каждый хотел подмять под себя. Он стоял как место, с которым лучше не шутить. Место, которое пережило штурм трёх сил и не сломалось. Место, где живут люди, готовые умереть за свой клочок земли — и забрать с собой столько врагов, сколько успеют.
И имя у него теперь было одно.
Триал.
Порш перекатывал всё это в памяти, словно взрывы и крики были вчера, а не двадцать лет назад.
Тогда, после того штурма, он потерял ещё половину от тех, кто выжил в ночном аду. А потом болезни добрали тех, кого пощадили пули. Старые раны открывались в самый неподходящий момент, инфекции косили людей быстрее, чем любой рейдер. Дурацкие случайности забирали тех, кто прошёл через огонь невредимым.
Из Мёртвого Города с ним до Триала дотянули только трое. Контуженные, покалеченные, с чужими осколками под кожей, они впахивали до чёрных мушек в глазах, пока форпост не превратился в настоящую крепость — с толстыми стенами, с мастерскими, с репутацией, которая защищала лучше любого пулемёта. До нынешних дней из той четвёрки дожил один он.
С того дня Порш почти не покидал форт. Триал стал ему и домом, и цепью — он уже не мог представить себя где-то ещё, да и не хотел. Здесь лежали его мёртвые, здесь росли дети тех, кого он когда-то прятал в подвале, здесь каждый камень помнил его голос и его решения.
Сейчас, на двадцать лет старше и килограммов на сорок тяжелее, он сидел у окна командирской комнаты, тёр ноющий бок и с горечью вспоминал тот момент, когда стоял в темноте и думал о ядре. О том, чтобы спуститься вниз, к Току, и сказать одно слово. Взорвать всё к чёртовой матери, забрать с собой врагов, не дать им ничего — ни женщин, ни детей, ни стен.
Тогда выбрали бороться. И вот он сидит здесь, старый, грузный, с больными коленями и памятью, которая по ночам показывает лица мёртвых друзей. Но форт стоит. Дорога работает. Люди ходят мимо этих стен и знают, что здесь их не тронут, если они пришли с миром.
Оно того стоило.
Во дворе что-то блеснуло, выдернув его из мыслей.
Между зубцами показался знакомый силуэт броневика — угловатый, приземистый, с характерной вмятиной на левом борту. Машина тяжело урча вкатилась под стены и остановилась у ворот.
Мрак.
За ним, чуть позади, вылез парень в сером комбинезоне — молодой, нервный, озирающийся по сторонам. Притащили кого-то? Порш прищурился, разглядывая. Ага. Вергил, торгаш. Тот самый, который в прошлом месяце пытался втюхать караванщикам палёные фильтры под видом заводских.
Поршу Мрак всегда нравился. С ним было хорошо пить — не в том смысле, что весело, а в том, что правильно. Мрак сперва отмазывался, мол, не сегодня, мол, дела, потом всё равно опрокидывал первую кружку, наливал вторую и начинал нехотя, по кусочкам, вытаскивать из памяти свои истории о пустоши. Такие, после которых молчишь и смотришь в стену, а не ржёшь и требуешь продолжения. Это помогало Поршу помнить, ради чего он отдал свою жизнь и здоровье — чтобы на трассе было чуть легче таким, как Мрак, и даже таким, как этот сопляк в сером комбинезоне.
Мрак что-то сказал Вергилу и толкнул того в сторону административного корпуса. Торговец замялся, попытался возразить, замахал руками — но Мрак упёрто двигал его к входу, и было ясно, что отвертеться не получится.
«О, разборки, — с интересом подумал Порш, и губы сами разъехались в кривой ухмылке. — Это я люблю».
Он кряхтя поднялся из кресла и пошёл встречать гостей.
КОНЕЦ ПОВЕСТИ
Если вам понравилась рукопись, пожалуйста, поддержите её лайком и комментарием, мне будет очень приятно =)
Конец