Твари сначала попятились, растягиваясь цепью вдоль обочин. А потом стало ясно, чего они ждали.
Из-за насыпи, в стороне от трассы, вылетела она. Мегатварь, в их масштабе, конечно. Всего лишь вдвое крупнее остальных, но этого хватало, чтобы подняться человеку по грудь. Широкая в панцире, приземистая, с толстой рубленой клешнёй на хвосте, которая могла перекусить ось, не напрягаясь. Она рванула за колонной, лапы замелькали по щебню так быстро, что песок полетел веером, а следом за ней хлынули остальные.
— Вот сучара, — выдохнул кто-то в эфир, и в этих двух словах было всё.
Джипы сразу ушли в хвост, перестраиваясь на ходу. Легли клином между фурами и Накатывающей волной, стволы развернулись назад. Скорости были почти равны: колонна ещё не успела разогнаться, твари только входили в раж. Стрелки работали короткими очередями, вырубая тех, кто пытался рвануть, подламывали лапы, рвали в клочья панцири. Но их было много, слишком много.
Мегатварь рыскала позади, не бросаясь в лоб. Она то уходила к одному борту, то смещалась к другому, явно прикидывая, где удобнее вцепиться. Умная. Терпеливая. Ждала своего момента.
И тут одна из фур начала захлёбываться.
Сначала звук почти не отличался от общего гула, чуть глуше. Но через несколько секунд стало ясно: двигатель уходит. Он ухал, хрипел, давился чем-то внутри, пироцелиевый блок не получал топлива в нужном ритме. Машину повело, она пошла рывками, скорость начала падать, и в этот момент все поняли, что сейчас может случиться.
Пресс, который вдавливал пироцелий в камеру сгорания, клинило. Что-то забилось внутри, и механизм отказывался работать.
— Твою мать! — Порш ударил ладонью по панели. — Технари, что там у вас?!
— Поршню пиздец! — голос меха с той фуры перекрыл рёв моторов. — Закусывает, зараза, не продавливает!
— Достать его с капота можешь?
— Могу…, а толку? — мех сорвался на крик, в котором было больше отчаяния, чем злости.
— Ебни по нему ключом. Хуже уже не будет.
Ответа не потребовалось. На глазах у Порша боковая дверь фуры распахнулась, из неё вывалился мех в засаленной спецовке, вцепился в ручку и закинул себя на подножку. Ветер рванул его сразу, попытался сорвать, но он удержался. Второй выскочил следом, ухватил напарника за пояс, не давая улететь.
Они полезли по узкой кромке к капоту, на ходу. Колёса под ними прыгали по выбоинам, каждый удар отдавался в руки, в плечи, грозил стряхнуть вниз. Ветер бил в лицо, забивал глаза песком и пылью. Сорвись сейчас — и полетишь либо под колёса, либо в лапы к тварям, которые уже подтягивались к отстающей машине.
Крышку моторного отсека сорвали и швырнули в сторону, её унесло на обочину, закрутило, как жестянку. Изнутри пахнуло жаром, пылью, горелым маслом. Мех перегнулся через край, вскинул руки к нутру двигателя, почти влез внутрь, к подвывающему прессу. В правой руке он сжимал тяжёлый гаечный ключ, и это было всё его оружие против заклинившего металла.
— Держу! — заорал второй, вцепившись в ремень и плечо товарища, упираясь ногами в кромку так, что мышцы свело.
Ключ саданул по корпусу пресса. Глухой удар прорезал даже общий гул погони. Ещё раз. И ещё, с такой силой, что рука онемела до локтя. Где-то внутри что-то щёлкнуло, скрежет сменился ровным тиканьем, и пироцелиевый блок взял обороты. Фура дрогнула всем корпусом, выровнялась и начала снова набирать скорость, вставая в строй.
— Вот так, сука, — буркнул мех, выползая обратно на капот. Руки тряслись, лицо было серым от пыли и напряжения. Напарник дёрнул его к кабине, пока ветер не сделал свою работу.
— Откуда топливо брали? — Порш вдавил кнопку рации, и голос его был таким, что даже сквозь треск эфира чувствовался холод. — Быстро. Пока я добрый.
— У рейдеров… купили, — проблеял кто-то из торгашей с той самой фуры. — Выгодно было… нормальное вроде…
— Уёбаны, — Порш не кричал, но от этого слова стало только хуже. — Они же с подбитых корыт пироцелий перегоняют. В их топливе пол-Пустоши намешано. Там песка больше, чем в твоей тупой башке. И теперь этот песок жрёт ваши движки.
Теперь всё сходилось. Кустарные фильтры рейдеров пропускали мелкую взвесь, зерно за зерном она набивалась в узлы, вдавливалась в механизм, пока тот не начинал закусывать. Дешёвое топливо, выгодная сделка — и вот результат: чуть не сдохли посреди погони из-за чужой жадности.