Мегатварь тем временем сократила дистанцию.
Пока фура замедлялась, она рванула следом, почуяв слабину. Лапы мелькали по щебню, хвост с клешнёй вытянулся вперёд, уже почти касаясь заднего бампера. Ещё секунда — и вцепилась бы.
Но фура уже набирала ход, и джипы в хвосте не спали. Два ствола прочертили по дороге злые очереди, пули вонзились в панцирь, часть отскочила, высекая искры, часть вошла в мягкие щели между пластинами. Тварь качнулась, потеряла ритм. Хвост, который уже тянулся к металлу, обмяк и врезался в асфальт, оставляя за собой тёмную борозду.
Это её не убило. Разозлило, да. Но было уже всё равно.
Колонна разгонялась. Скорпы не бегали быстрее двадцати пяти километров в час, а стрелка спидометра уже ползла к тридцати. Мегатварь отставала, дёргалась из стороны в сторону, пыталась срезать угол, но расстояние росло. За ней тянулся хвост из её свиты: они ещё бежали, ещё скребли лапами по камню, но это была уже не погоня.
Колонна уходила прочь, захрипев, но не рассыпавшись. Движки ревели на повышенных, в хвосте ещё сухо хлопали выстрелы: стрелки отбивали последних мелких тварей, которые цеплялись за дорогу, не желая отпускать добычу.
— Ну что, до Вулканиса? — торгаш прохрипел в рацию. Голос всё ещё дрожал, хотя мотор под ним уже шёл ровнее.
— Куда вам Вулканис, отморозки, — Порш даже хмыкнул, почти весело. — Вы в таком виде до него не дотянете. Идём к нам на базу. Там подлатаем, дадим нормальный пироцелий, дождётесь попутного каравана и прицепитесь. Иначе опять влетите в жопу, только уже без нас рядом.
Он чуть убавил голос, но палец с кнопки не убрал:
— И ещё момент. За дело мы с вами пока не рассчитались. Самое время.
Порш понимал одну простую вещь: оказанная услуга ничего не стоит. Выстрелы отгремели, скорпов разнесли, воздух пах только гарью и палёным хитином. Если отложить разговор до базы, торгаши отдышатся, начнут упрямиться, вспоминать контракты, прикидывать, как выкрутиться. Сейчас у них в ушах ещё стоял визг клешней и хрип умирающей рации. Сейчас они заплатят.
— Мы… — голос на том конце попытался выровняться, обрести твёрдость. — У нас оплата сопровождению уже прошла. Контракт, пломбы, печати — всё официально.
— Сопровождение твоё валяется в пыли, — отрезал Порш. — Печати там же, можешь потом собрать, если найдёшь что-то кроме костей. Сейчас ты жив, потому что мои люди сюда приехали. А мы к городам не относимся. И к Гильдии тоже.
Он дал эфиру чуть тишины: только гул моторов и редкий одиночный выстрел, когда очередная тварь совалась слишком близко.
— И сколько ты хочешь? — спросил торгаш, уже осторожнее.
— Фуру провианта и двадцать купюр, — сказал Порш ровно, будто называл цену на базаре. — Грузовик оставите на ремонт у нас, на обратном пути заберёте. Или за две купюры пригоним в Вулканис сами. Он ещё километров тридцать проедет, не больше, потом ляжет.
На том конце повисла тишина, потом кто-то неудачно нажал тангенту, и половина мата всё равно ушла в эфир.
— Это… это грабёж, — наконец выдавил торгаш. — Мы и так людей положили, сопровождение сгорело. Фура и двадцать — мы после такого Гильдии сильно должны останемся!
— Грабёж — это когда я вас добиваю и забираю все три, — ответил Порш без особых эмоций. — Сейчас я предлагаю договор. Ты с людьми едешь дальше, с двумя машинами и крышей от каравана. Я беру своё за то, что выдернул вас из мясорубки.
Он сменил тон, убрал насмешку, оставил голый расчёт:
— И не надо делать вид, что у тебя есть альтернатива.
— Полфуры и десять, — влез второй голос, погрубее. Видимо, старший. — Мы торговцы, а не банк Вулканиса.
Порш ощутил лёгкий укол чего-то похожего на уважение. Не визги, не мольбы, попытка торговаться по-взрослому. Но играть мягко было нельзя.
— Полцены я бы взял, если бы ты ко мне под стены сам прикатил и попросил мост подрихтовать, — ответил он. — А ты стоял среди скорпов, с рейдерским дерьмом в баках и одним джипом охраны на три фуры. Я рискнул людьми, техникой и репутацией. Это не «полцены».
Он позволил себе короткую ухмылку, хотя её никто не видел:
— Могу сделать проще. Развернёмся, отведём вас назад, на то место, где подобрали. Расставим машинки как было. Дальше сами.
В эфире повисло тяжёлое дыхание. На заднем плане кто-то отчаянно выругался, кто-то закашлялся. Они прекрасно представляли картину: снова остаться на трассе с потрёпанными движками, а твари уже запомнили вкус и место.
— Мужик, ты хоть и крутой, но не догоняешь, — старший торгаш попробовал ещё раз. — Отдать целую фуру не можем, вообще вилы. Нас Гильдия на воротах повесит.