А внутри мутной вазы из комода, кажется, водилась вязкая-вязкая и тёмная-тёмная жидкость. Она не выливалась, как бы Маша её не трясла, и из-за заляпанного чёрно-сиреневого стекла было не понятно, двигалась ли она вообще. Горлышко было таким узким, что друзья не могли засунуть пальцы внутрь, но, когда они бросали в вазу булавки или свёрнутые трубочкой фантики, те бесследно исчезали. Исчезали, не брякая о дно. И сколько бы Маша ни размахивала вазой, булавки и фантики не выпадали обратно.
Часто ребята слышали голоса. Серьёзные мужские и женские голоса, и всегда на непонятном языке.
Однажды, когда солнце клонилось к западу и друзья зажигали керосиновую лампу, чтобы осветить стол, за которым играли в невероятного дурака, откуда-то раздался шёпот:
– Батареи в порядке, заряда на три часа ещё. Да и все приборы в порядке.
– Кто это? – вскочил Костя. – Призраки с нами говорят?
– А с дальномером что? – ответил голос второго призрака.
– С каким дальномером? – серьёзно переспросила Маша.
– Как перед стартом, Вась, – ответил первый призрак. – Барахлит, зараза.
– Вась, он к тебе обращается? – удивился Костя.
Василиса почувствовала, как бледнеет.
– Голос оттуда идёт! – Костя подбежал к «берёзовому» комоду. – Слушайте!
Но голоса исчезли. Только откуда-то доносился слабый металлический скрежет. Стоило друзьям успокоиться и продолжить играть в дурака, как призраки заговорили громче:
– Мы видим свет! Свет в Пустоте! Вижу интенсивный источник света на квази-западе. Пассажиры докладывали о свете и на квази-востоке.
– Это из вазы! – Костя бросил игру и поставил мутную вазу на середину стола. – Слушайте!
– Он приближается! – ещё громче сказал другой призрачный голос. – Такой чистый… Такой яркий…
– Что за чёрт! – Маша подскочила, опрокинув стул. – Раньше они такими громкими не были…
– Пойдёмте-ка отсюда… – Василиса попятилась дальше от стола.
– Мы объявили готовность к посадке, но пассажиры не слушаются! – раздался новый женский голос.
– Ну нафиг! – Маша кинулась к окну, и Костя за ней.
– Возможен крен на правый бок, все пассажиры смотрят на свет! – громче доносилось из вазы.
Василиса схватила керосиновую лампу и убежала за друзьями.
На следующий вечер родители Василисы пригласили соседей Собековых на шашлыки. Пришлось принести два стола с обоих участков, чтобы все уселись в саду в тени яблонь. Папа Василисы крутил шампуры на мангале, а мама – раскладывала салат из собственных огурцов по тарелкам. Совы начинали ухугать, сидя на ветках. На столы падали первые жёлтые листья, предрекая приближение осени.
– А как вы участок в нашем посёлке получили? – спросила мама Василисы.
– От моего университета, – гордо ответил Собеков. – У нас после защиты докторской научным сотрудникам целевых направлений по шесть соток дают. Поэтому к нам и рвутся учёные со всего Союза!
– Вот что называется Бауманка! – восхитился папа Василисы. – Такой молодой, а уже доктор наук и с участком!
– Вот бы ещё автомобиль давали, – рассмеялась Собекова, отпивая чай, пахнущий мятой, хотя Василиса думала, что мама заварила обычный чёрный чай.
Шашлыки приготовились, и папа Василисы сложил пару сотен кусочков мяса в эмалированный тазик в центре столе.
– Вася, много у тебя тут друзей? – спросил Собеков, дабы показаться вежливым.
– Двое. Обычно, – Василиса с трудом проглотила еле прожёванный шашлык. – Остальные дети за железной дорогой живут. По ту сторону есть речка и сельпо. Там веселее, конечно. Но у нас заброшка есть!
– Заброшка? – спросила Собекова.
– Да, там всегда чисто, но есть призраки! И странная ваза, из которой ничего нельзя вынуть. И из этой вазы призраки с нами говорили!
– Призраки? – Собекова задумчиво прикусила ноготь.
– Да! Обычно призраки на непонятных языках говорят, но вчера – по-русски!
– И что они говорили? – Собекова начала грызть другой ноготь.
– Вася фантазёрка, – рассмеялась мама Василисы, докладывая гостям больше и больше кусочков шашлыка. – То клад ищет, то на кофейной гуще гадает…
– Гуща работала! – возмутилась Василиса, разрывая зубами жилистое мясо. – Мы с Машей дождь предсказали тогда вообще-то.