– Здрасте, – кивнула Инна, а представители Росавиации распрямились в креслах, выставив животы вперёд, уже понимая, что сейчас предложит Сергеевский.
– Магомедов вызвался добровольцем и станет первым человеком, побывавшем в центре Пустоты! – объявил президент.
– Так точно! – струной вытянулся Магомедов.
– Мы не можем это разрешить, – строго сказала Татьяна Борисовна. – Американцы посылали туда радиоуправляемые дроны, и те теряли связь через миллион километров и никогда не возвращались. Японцы бросали в Пустоту спутники-излучатели, но пустоскоп переставал их видеть через два миллиона километров.
– Тем не менее мы перевозим миллионы пассажиров через Пустоту каждый день, – усмехнулся президент.
– Было неосмотрительно начинать пассажирские перевозки в Пустоте без должной разведки, – кивнул Игнатий Борисович, – но у человечества не оставалось выбора, когда кончилась нефть.
– Вот мы и хотим провести разведку! – щёлкнул пальцами Сергеевский. – Аэрофлот и Роскосмос уже разработали прототип истребителя, переоборудованного в пустолёт. Пустострелитель! Или пустоистребитель… Истребитель на электробатареях, короче.
– Вы не уведомили нас, – заметила Татьяна Борисовна.
– У меня были связаны руки, – как мог искренне заверил их Сергеевский. – Гриф секретно от Минобороны. Понимаете, Роскосмос подчиняется Минобороне, а вы – Минтранспорту. Разные юрисдикции всё-таки…
Игнатий Борисович обратился к Инне:
– Вы знали?
– Конечно. Мы поставщики радиооборудования для Роскосмоса. Я сама проектировала передатчики для истребителя, но они не рассчитаны на три миллиона километров. Роскосмос планировал исследовать Пустоту за пределами квазисферы, но только в радиусе десяти тысяч километров.
– Пять минут назад вы говорили, что вообще не рассчитывали исследовать Пустоту вне квазисферы, – скривилась Татьяна Борисовна.
– Гриф секретно, – напомнила Ирма.
– Где десять тысяч, там и три миллиона! – Сергеевский похлопал Магомедова по плечу, и тот вытянулся ещё увереннее. – В космосе радиосигнал передаётся на миллиарды километров! Вспомните Вояджеров! Так они посылали фотографии из-за пределов Солнечной системы! Чем Пустота хуже?
– Пустота — это не вакуум, – интонация Игнатия Борисовича выражала его невысокое мнение об интеллектуальных способностях Сергеевского.
– Но она пустая, – не понял замечания президент. – Короче говоря, Татьяна Борисовна, Игнатий Борисович. Если мы найдём чёрный ящики, это ускорит повторное получение лицензии, да?
– По протоколу, да, – признала Татьяна Борисовна.
***
По приказу замминистра обороны, близкого товарища Александра Сергеевского, военный аэродром в Жуковском освободили на целый месяц. Удивительно, но аэродром был действительно аэродромом, а не пустодромом. Скромных размеров портал в Пустоту стоял в северном углу взлётного поля, и к нему вели тоненькие рельсы, тянущиеся от катапульты. Остальное поле было исчерчено обычными взлётно-посадочных полосами, а у ангаров скучали пара десятков припаркованных истребителей.
– Древние технологии, – насмешливо ткнул пальцем на истребители Игнатий Борисович.
– Древние, но эффективные и находящиеся в отличном состоянии! – заметил Сергеевский, на автомате защищая репутацию замминистра. – Завидую нашей армии. У них есть привилегия использовать остатки нефти! Завидую, но не осуждаю. Рассчитывать воевать через Пустоту, в которой человечество сделало всего с двадцать тысяч порталов, было бы жутко неэффективно и опрометчиво.
Сергеевский привёл Игнатий Борисовича, Татьяну Борисовну и Инну в Башню, где их встретил улыбчивый сержант Магомедов и мужчина в мятом сером костюме.
– Прошу любить и жаловать, инженер Василий Бойденко! – представил мятого мужчину Сергеевский. – Он курировал модернизацию Сухого Пятьдесят Семь в пустостребитель. Вася, прошу любить и жаловать: Игнатий Борисович и Татьяна Борисовна из Росавиации и Инна из Спутник Телеком Плюс.
– Инна? Инна Собекова, правильно? – инженер Бойденко пожал ей руку в первую очередь.
Та кивнула.
– Я постоянно вижу ваше имя в документах и чертежах, – неловко улыбнулся Бойденко, – и должен сказать, что я очень впечатлён вашим подходам к оптимизации радио-модуля, который я использовал на нашем детище. И каждый раз, когда я вижу вашу фамилию, то думаю: а не родственница ли вы того самого Собекова, который открыл Пустоту в восьмидесятых? Дочь, или, наверное, внучка?