– Просто совпадение. Мы однофамильцы, – разглядывая небо через окно, ответила Инна.
– Бывает же такое! – рассмеялся Бойденко. – Инна, давайте сверим пару расчётов до старта…
Пока Бойденко расспрашивал Инну про риски потери связи через полтора миллиона километров, Татьяна Борисовна и Игнатий Борисович отвели Сергеевского к панорамному окну.
– Александр, вам не обязательно ввязываться в опасные эксперименты, – полушёпотом заметил Игнатий Борисович. – Мы можем найти другое решение.
– Вы имеете в виду финансово выгодное решение для Росавиации? – громко рассмеялся Сергеевский, и чиновники пугливо обернулись проверить, не услышали ли их остальные. Но Инна с Бойденко казались заняты разговором, а Магомедов напряжённо говорил по телефону.
– Возможно, – шепнула Татьяна Борисовна. – Нам не нужны напрасные жертвы.
– Да и мне не нужны, дорогие вы мои! – смеялся Сергеевский. – А жертв и не будет! Понимаете, ведь полёт к центру Пустоты нужен не только мне и Аэрофлоту, чтобы получить обратно лицензию. Он нужен нашей стране и всему человечеству! Разве вы не хотите первыми узнать, что там? Разве вас не мучает это по ночам?
– Не мучает, – признался Игнатий Борисович.
– Но не переживайте! – потёр руки Сергеевский. – Если что-то пойдёт не так, мы уладим наши разногласия как раньше. А теперь пора начинать!
Бойденко выкатил в центр Башни длинную белую доску, исписанную формулами. Сергеевский, Инна и представители Росавиации сели полукругом, а Магомедов стоял, вытянувшись по стойке смирно.
Посередине доски Бойденко красовалась длинная спираль, нисходящая и сужающаяся. Сверху в эту спираль влетал криво нарисованный пустолёт. Бойденко прокашлялся и начал:
– Наш пустоистребиль – это переоборудованный Сухой Джет Пятьдесят Семь. Максимальная скорость в средних слоях атмосферы Земли – два Маха, то есть около двух с половиной тысяч километров в час. Так как наша задача – достигнуть центра гравитации Пустоты, нам поможет сила притяжения. Так, за счёт ускорения свободного падения мы разгоним истребитель до почти шести Махов, то есть до семи тысяч километров в час.
– Можно и больше, я выдерживаю перегрузки до девяти гэ без потери сознания, – уверенно встрял Магомедов.
– Ни секунды не сомневаюсь, – кивнул Бойденко. – Однако вы летите туда на истребители, разработанном для земной атмосферы, а не на космическом корабле. Мы выпустим вас из катапульты, и потом вы аккуратненько по спирали разгонитесь до семи тысяч в час. Не больше! Если не хотите развалить самолёт и остаться там... Падать вы будете на протяжении всего пути. И соответственно энергию электробатарей вы будете тратить на торможение. Батареи на борту – тоже последняя разработка Роскосмоса. Пока половина батарей используется на торможение, другая половина заряжается теплом, которое пустоистребитель сгенерирует за счёт падения. Таким образом, центр гравитации вы достигните без потери энергии.
– И сколько наш Гагарин будет туда лететь? – спросил Игнатий Борисович.
– Семнадцать дней, – радостно сообщил инженер.
– А обратно? – нахмурилась Татьяна Борисовна.
– От пятидесяти дней.
В Башне повисла тишина. Магомедов напряжённо смотрел на стену за белой доской. Сергеевский понял, что так и не озвучил Магомедову последние расчёты Бойденко.
– Не боись! – похлопал Сергеевский лётчика по плечу. – Запасы воды и высококалорийных рационов рассчитаны на сто дней. С гигиеной, конечно, будет проблематично. Но мы установили одну хитрую установку под сиденье!
– Я не боюсь, – не отрывая взгляда от стены, сказал Магомедов.
– Тем лучше для вас, – без энтузиазма ответил Бойденко. – Перегрузки будут только пару минут на старте и не превысят четырёх джи. А дальше спокойненько по спирали до самого центра… Пустоты.
***
Сергеевский переминался с ноги на ногу, наблюдая из Башни, как пустолёт Магомедова подсоединяли к катапульте.
– Не стоит нам этого делать, – инженер Бойденко листал мелко исписанные страницы толстой тетради. – Пустостребитель недостаточно испытан.
– Не боись, брат, – подмигнул Сергеевский инженеру. – Хотя бы Магомедова запускаем, а не Иванова, да?
Представители Росавиации гулко рассмеялись, а Бойденко скривился от отвращения.
– А где Инна? – спросил Сергеевский.
Девушка ходила вперёд-назад в дальнем углу Башни и говорила по телефону, размахивая руками, будто ругаясь с кем-то. Сергеевский, никогда не видевший, чтобы Инна проявляла какие-то эмоции, помимо скуки, подозрительно нахмурился.
– Центр, Дуб готов, – раздался голос Магомедова по громкой связи. – Можете запускать катапульту.