– Дамы! – Петя втиснулся между Светой и Инной. – Если захотите горячительного, то только свистните!
Танцевальный зал набился под завязку. Саша старался держаться ближе к однокурсникам, но толпа уносила и уносила его ближе к сцене, где музыканты играли «Айсберг» Пугачёвой.
Пробравшись назад к друзьям, Саша увидел, как Петя с энтузиазмом спаивает Инну. Раскрасневшаяся девушка пыталась вернуть бутылку Пете, но тот подстёгивал её пить ещё.
– Вы что творите? – удивился Саша. – Где Света?
– Остальные девчонки пошли подышать.
Саша работал локтями по направления выхода, а Петя и Инна плыли за ним, как за ледоколом.
– Тут никого! – разочаровался Саша, оказавшись на улице.
Инна сползла по колонне и завалилась на бок.
– Что со мной? – едва размыкая губы, спросила она.
– Петя, ты сколько самогона в неё слил?
Друг показал пустую бутылку горячительного и пожал плечами.
– Инна, Инна, не спи! – потряс её Саша. – Ты где живёшь? В женском общежитии Бауманки?
– Мфкх, – вроде бы подтвердила она.
– В таком состоянии ей туда нельзя, – усмехнулся Петя.
– Очень смешно, да! И что нам с ней делать? Где остальные девочки?
– Наверное ушли… Ну, ко мне нельзя, я ж тоже в общаге живу.
Саша уронил голову на ладони. Придётся везти её домой к родителям. Ладно, на них плевать. Но что, если Света узнает, что они с Инной уехали вместе после танцев?
– Значит, так, – решился Саша. – Я везу её домой. Но никому не слова, понял?
Друг изобразил, что закрывает рот на замок.
Петя помог Саше усадить Инну в трамвай. Сигнал отправления прозвенел, и Петя остался у Дома Культуры махать рукой на прощание. За окном убегающие рыжие фонари освещали две нитки трамвайных рельс, уходящих в темноту Бауманской улицы.
– И что мне теперь с тобой делать? – спросил Саша у будто очнувшейся Инны, с удивлением разглядывающей улицу.
– Такое всё плоское, – с пьяной тоской сказала Инна. – Плоское…
– Что плоское?
– Мир твой плоский. Четырёхмерный.
– Трёхмерный вообще-то. Время измерением не считается.
– Для вас не считается. Нет смысла, если всего одно временное измерение.
– «Всего» одно? Ин, на тебя всегда так выпивка действует?
– Слушай! – Инна вцепилась в рукав Саши. – Слышишь, что они говорят?
Он обернулся и увидел компанию молчащих мужчин, читающих одну газету на троих.
– Ничего? – предположил он.
– Пока что нет…
Один мужчина ткнул на фотографию к газете, и остальные засмеялись, сказав, что какой-то нарком похож на брата Володьки.
– Ты не знал, что он похож на брата Володьки, да? – истерически засмеялась Инна и икнула.
Трамвай привёз их к дому Сашиных родителей. Молясь, чтобы все уже спали, Саша тихонько провёл Инну на пятый этаж.
– Ты можешь не икать? – строго прошептал Саша, и Инна задержала дыхание.
Дверь со скрипом ввалилась внутрь, но родители и сестра привыкли не замечать скрип.
– Вот для тебя это просто шкаф! – Инна стукнула кулаком по библиотеке Сашиного отца. – А для меня это не просто шкаф!
– Ш-ш-ш!
Саша втолкнул Инну в комнату, и та рухнула на кровать. Саша заметил, что от девушки пахло ментолом. Будто она пила одеколон, а не самогон Петиного производства.
– Не просто шкаф! – продолжила Инна, обращаясь к бюсту Циолковского на письменном столе. – Я уже знаю всю его историю. Он стоял в квартире родителей твоего отца на Тверской. Большой чиновник твой дед был, да? Потом его привезли сюда, и пока Люда не родилась, он стоял в её комнате – библиотеке. Потом в библиотеку поставили её кроватку, а шкаф перенесли в прихожку. И не стало больше библиотеки…
– Ты откуда это знаешь? – Саша почувствовал, как начинает болеть голова и вспомнил, что тоже пил самогон. – Про деда? Про комнату Люды?
– Для тебя время линейно. Ты видишь шкаф здесь и сейчас. Это как с квантовыми частицами. Пока мы их наблюдаем, они не меняют позицию. А я вижу шкаф в суперпозиции. Вижу все его позиции во всех точках времени. И постоянно держать себя в одной позиции вашего плоского времени так сложно! А теперь вы меня напоили и ещё сложнее!
– Прости, – искренне заметил Саша. – Что за суперпозиция?
– А чёрт, вы ж её ещё не открыли…
– «Вы»? Ты с Марса что ли?
Инна громко рассмеялась, пока Саша на неё не шикнул.
– На Марсе нет жизни. Я издалека. Намного дальше, чем Марс. Намного дальше, чем Плутон, который вы пока называете планетой… Ты же космос покорить хочешь, да? Читаешь утопии Циолковского, строишь ускорители частиц…