Сразу после церемонии операторы потока начали собирать свои ящики, мастер Трахенхуб удалился к себе, а меня выставили за дверь. Вместе со мной выпнули и Башку, который изрядно всех достал своими суетливыми выкриками. Вот так здесь с чемпионами поступают. Призы вручили, руку пожали, и с голой задницей на мороз.
Впрочем, не совсем с голой. На выходе мне сунули здоровенный кусок ткани — а-ля халат — и холщовую сумку. Расщедрились ребята невероятно. Так что я хотя бы не в руках держал всё своё нехитрое хозяйство. И оголённый торс наконец-то прикрыл.
Дверь за моей спиной захлопнулась.
И сразу ударило и придавило со всех сторон: шумом, запахом, движением, яркими красками. Ярмарка жила и орала тысячей глоток.
Меня тут же толкнули в плечо — рогатый краснокожий мужик с мешком, не глядя, прошёл дальше.
Низкорослый тип с двумя ящиками на ремнях протиснулся мимо меня, выругался на незнакомом языке и исчез в толпе.
Улица, на которую я вышел, выглядела прилично. Под ногами ровные плотно подогнанные деревянные мостки. Выделялись несколько капитальных строений, таких же, как-то, из которого я вышел. Кирпичная кладка, два этажа, тяжёлые двери, узкие окна. Эти дома стояли отдельно, небольшой группой.
У входа в один из них двое в кожаных доспехах лениво переговаривались между собой. Один скользнул по мне быстрым взглядом, сморщился и отвернулся.
В обе стороны от центра были расставлены большие шатры с тканевыми стенами. Ткань плотная, разноцветная, местами расписанная узорами или вывесками. Некоторые навесы держались на фургонах, выстроенных рядами: борта распахнуты, сверху натянуты стены и навесы. Тряпичное море, по-другому и не скажешь. Улица тянулась прямо, хорошо просматривалась в обе стороны.
Из шатра напротив высунулась рука с подносом, чуть не ткнув мне в лицо жареным куском мяса.
— Бери, пока горячее! — заорал владелец руки.
Я шарахнулся в сторону, и тут же в меня врезался ещё один прохожий. Я отступил поближе к стене, осматриваясь и крепко прижимая к себе сумку.
Дальше, за «парадным» рядом, шли места победнее. Шатры становились проще, ниже, ткань — тоньше и грязнее. Появлялись колья, верёвки, кое-где вместо стен натягивали шкуры или просто тряпьё. Навесы провисали, доски под ногами редели, а местами и вовсе исчезали, уступая место размешанной колесами и сапогами грязи.
Толпа клубилась на центральной улице. Кто-то торговался, кто-то тащил за собой мешки и ящики, кто-то просто рассматривал прилавки. Продавцы голосили, стараясь перекричать соседей:
— Альвские ткани!
— Возьми, не пожалеешь!
— Налетай, торопись, выкупай живопись!
— Лучшие магические кристаллы…
Звуки ярмарки сплетались в какофонию. Человеческая речь, хрип, визг, рычание, стук молотков, скрип колёс, звон цепей, хруст досок под ногами сотен существ.
Людей здесь было большинство. Но в ярмарочной толпе мелькали шерсть, чешуя, странные гуманоиды, которых я затруднялся определить. Мимо прошёл кто-то полностью обнаженный, с серой, будто обожжённой кожей и узкими, как щели, ярко пылающими желтыми глазами. Он нес на плече огромную связку железных прутьев. За ним, важно переваливаясь, следовал очередной уродливый коротышка. В руке коротышка-цверг держал богато украшенный жезл, которым тыкал в задницу серокожего.
Мелкая крысоподобная тварь шмыгнула вдоль настила прямо у меня под ногами.
Запахи текли, смешиваясь, висели над улицей тяжёлым пологом: дым от жаровен, жир, капающий на угли, влажная ткань, выпечка, навоз и запах животных. Откуда-то тянуло специями и цветочными ароматами.
Живот скрутило голодной судорогой.
Я смотрел на ярмарку и понимал: всё это временно. Все можно свернуть за день. Убрать шатры, разобрать мостки, запрячь телеги и фургоны, и на этом месте останется только вытоптанная земля да следы колёс. Ну и несколько кирпичных строений.
Город, которого завтра может не быть. Шиза.
Только попав на улицу, я окончательно распрощался с идеей, что всё это реалити-шоу для богатых или какая-то странная галлюцинация.
Я не на Земле!
Не на тропическом острове для извращенцев или фэнтези-фриков. Вокруг меня кричала, пахла и слепила яркими красками иная реальность.
Ноги ослабли, и я привалился к прохладной кирпичной стене. Твою ж мать. Тоска. Хочу домой, к сестре. Узнать, что с отцом. Интернет нормальный, а не вот это вуду с зеркалами. Я один в чужом для меня мире. Совершенно не знаю правил. Нет ни денег, ни понимания, что делать дальше. Да меня сегодня несколько раз чуть не убили! Чудом выжил. А зачем? Тяжелым тёмным пологом наваливалась апатия. Куда-то идти? Что-то делать? Тоска.