— Вот человек, который внесёт основную плату, — сразу сказал Шор.
— Если денег хватит, — произнёс я внешне беззаботно. — Вам тут одну шерстяную девочку принесли, — я кивнул на Шора, — хотелось бы, чтобы её подлатали. Размотали ее знатно.
— Первую помощь вашей «девочке» уже оказали. Будете оплачивать полное исцеление с реабилитацией или только реанимацию и критические повреждения? — тётка сопроводила свой вопрос аккуратным зевком.
— А в чём разница? Про то, что в деньгах, и так понятно. В состоянии девчонки? Что за «полное исцеление» такое? Типа раз — и переломов нет? — я улыбнулся.
— Именно так, — тётка покосилась на меня с недоумением, мол: это ж любой ребёнок знает. — Полное исцеление всех имеющихся повреждений и восстановление функций организма. Процедура займёт час. Стоимость — восемь золотых нумов, шестьдесят семь серебряных. А если просто подлатать и отправить на самостоятельное долечивание — один золотой, двадцать пять серебряных нум. Лечебные настойки и зелья по назначению целителя. За отдельную плату.
— Давай полное, красавица, — я высыпал на столик перед ней девять золотых пластинок, развязав одну из связок.
Она отсчитала мне сдачу серебром. После чего воздвиглась на ноги и рявкнула:
— Чего расселись тут? Через час приходите, заберёте свою «девочку». Давайте, давайте, освободите тамбур. Дышать нечем, — и она выразительно покосилась на меня.
Монументальная женщина. Вот тебе и дорогая клиника в центре города. Даже чаю не предложили. Ладно, с хамоватой тёткой рамсить не хотелось. Хотелось жрать, просто чудовищно. Живот злобно заурчал, подтверждая эту мысль. Мы с Шором покинули «гостеприимный» медпункт.
Дракс скосил на меня глаз и спросил:
— Зачем оплатил полное лечение? Странный ты. Разница в шесть золотых. На один нум в какой-нибудь тверди можно месяц жить без хлопот.
— А ты будешь у её постели сидеть? С ложечки кормить, пока она восстанавливается амбулаторно, так сказать?
— Нет, конечно. Что за странная идея. Она мне никто.
— И я не собираюсь. Но тогда её «добьют или продадут в рабство», как только она выйдет за порог лечебницы. И смысл тогда был платить даже золотой с лишним?
Шор фыркнул. Это он смеялся или сомнение выражал, я не понял.
— Слушай, Шор. А тебя как в лабиринт-то занесло? Ну вот меня зачем-то запихнули, пока я в невменозе был. Шайя преступница, я так понял. А тебя-то за что?
— Ты ничего не знаешь про участников? Впрочем, неважно. Я наёмник. Меня наняла одна твердь, чтобы я прошёл лабиринт для них. Я не прошёл. Мне не заплатили. Буду искать новый найм. Ярмарка продлится ещё три дня. Затем все разъедутся. Будут искать охрану в дорогу. Ты, кстати, тоже можешь попробовать получить место охранника в караване, если помоешься, нормально оденешься и купишь себе оружие. Впрочем, мыться необязательно, — он фыркнул аж три раза.
Да ну на. Пошутил, что ли? Дракс говорил очень ровно и чисто, но такое ощущение, что постоянно переводил с другого языка. В результате создавалось впечатление, что общаешься с роботом.
— Я посмотрел повторы потока из лабиринта, — продолжил он. Капюшон на его шее шевельнулся. — Ты хорош. Ну и грамота чемпиона даст тебе преимущество.
Пока он говорил, у меня в голове прокрутились неведомые шестеренки…
— А сколько ты берёшь за найм? Ну какие условия? Там кормить, поить, спать укладывать, бочонок пива на Восьмое марта и Первомай?
— Серебряный нум в день. Пятнадцать серебряных за бой. Плата за рискованные операции оговаривается отдельно. Обслуживаю я себя сам. А пиво не пью. Ваш человеческий алкоголь — отвратителен.
— Рассказывай, гля, серебро в день ему платят! — раздался возмущённый вопль сверху. — Пиво ему наше не нравится, пихать-копать! Естет, гля!
«Естет» обратил на вопли Башки внимания не больше, чем на жужжание мухи. А я, руководствуясь скорее каким-то внутренним ощущением правильности, чем доводами разума, достал оставшуюся от платы за лечение золотую пластинку и протянул драксу.
— Это на сто дней. Если без драк. Если с драками, то по тарифу рассчитаемся. Я тебя нанимаю. Нормально?
Дракс смотрел на золотую пластинку в моих руках. Глаза его на мгновение затянуло белёсой плёнкой. Капюшон раздулся. Затем опал. Он взял монету и просто сказал:
— Договор. Не знаю, зачем тебе наёмник, но на охране каравана золотой не заработать. Разве что будут частые нападения.
— Ну ты и поц, Илюша, гля. Развели тебя как распутник целочку, искать-копошить!