— Да закройся ты уже, Башка! Получи свои десять процентов и проваливай! — рявкнул я. — Вот кто меня развёл, так это ты. Два желтяка на ровном месте срубил. Самый, тля, дорогой экскурсовод Ярмарки.
— Вот ты как, гля! Вот как, да? Да ты без меня бы столько нумов за свои шняги ни в жизнь не получил, итить-колотить! Облапошили бы, как пить дать. Ободрали бы! Я же вижу, что ты не одупляшь! Я, значит, в поте лица ему золото зарабатываю, а он меня долей малой попрекает, гля ты чо! Вот ты жлоб, Муромец, гля! Забирай процент, грит! Ты у меня много карманов видел, копать-косить?
Я застонал. Пронзительные вопли Башки врезались в многострадальный мозг, как сверло в бетон.
— Мне его пристрелить? Возьму пять серебра за успешный выстрел, — невозмутимо произнёс Шор. — За ксара всё равно никто не предъявит. А может, и премию выпишут, — он снова фыркнул.
Шутки шутит… Но Башка шустро рванул в сторону и скрылся за вершиной ближайшего шатра. Видимо, он в серьёзности предложения Шора нисколько не сомневался. Дела!
— Ну вот ещё, платить за него. Он мне и так дорого обошёлся. Пусть летает. Тоже ведь тварь божья. Погоди!
Я ухватил за локоть идущую мимо тётку с большим деревянным коробом. От короба пахло выпечкой, а тётка голосила: «Свежие пирожки! Мясо, печень, рыба, зелень! Свежие, только с печи!».
Я сглотнул слюну.
— Мать, почём пирожки?
— Медный штука. Три за два медных. Каких тебе, сынок?
— Три по три давай. Мясо, рыба, зелень, — я отсчитал в пухлую ладонь шесть медных.
Выхватил у тётки пирожки, обжёг пальцы и нетерпеливо вцепился зубами в горячее тесто. Аж зарычал от удовольствия, когда первый кусок провалился в пустой желудок.
— Буфефь? — прошамкал я драксу. — Офин отдам. Или два. Нет, один, — и сразу заглотил второй. Кажется, с рыбой.
— Благодарю, но нет. Предпочту поесть в нормальной харчевне.
Сожрав первые четыре штуки, даже не почувствовал вкуса. Когда понял, что желудок больше не пытается сам себя переварить, я крикнул:
— Эй, Башка, пирожок будешь?
— Мяса мне купи, гля, — немедленно возник рядом ксар. — Вяленого. Вон там продают, таскать-закапывать. И не называй меня так! Иначе ты у меня Дурачком будешь, гля чо.
И медленно, вполоборота, полетел в нужном направлении, косясь на меня нормальным глазом.
— И как тебя называть? Тот кашель укуренного бомжа, который ты выдаёшь за имя, я даже в горячечном бреду не выдам.
— Не Башка, гля. Эт стрёмно звучит, прям почти обидно кусать-копать.
— Ладно, не плачь, девчонка. Будешь Морт, — вспомнил я одного давнего персонажа. — Ты даже по характеру похож. Такой же говнюк.
Ксар довольно заухал, будто я его похвалил.
КЫШ ПАРАЗИТ!
Час, по моим ощущениям, прошёл. Я уже немного прогулялся по главным улицам Ярмарки, поглазел на товары. Особенно меня интересовали одежда и обувь. И если обувь я себе нашёл без особого труда, то с человеческой одеждой на мой размер были проблемы. В итоге я взял две пары сапог, крепкий дорожный мешок, пару рубах и плотные штаны. Потратил почти шестьдесят серебряных и решил притормозить. Вещи, даже довольно простецкие, стоили дорого. Ну или это еда здесь дешёвая. Упаковав все покупки в мешок, в сопровождении Шора и кружащего в вышине Морта, двинулся обратно к палатке лекаря.
Очень заинтересовала палатка, где можно было принять «сухой душ». Я даже заплатил серебрушку. Скучающий владелец завёл меня в центр в центр какой-то замысловатой каляки-маляки, нарисованной на полу. Типа адская пентаграмма. Я уже думал, меня сейчас в жертву начнут приносить, но он встал напротив меня и гаркнул что-то вроде: «Абра-щвабра-кадабра». С меня осыпалась грязь, волосы выпрямились, как после расчёски. И запах давно немытого тела исчез. Круто! Дорого, правда. Зато я смог сразу переодеться.
Я уже съел все пирожки, половину купленного для Морта мяса и всё ещё оставался голодным. Но червячка заморил и решил потерпеть до «приличной харчевни». Денег у меня, кажется, много теперь. На еду-ночлег точно хватит, на улице не останусь. Я потому и терплю ксара. Даже подкармливаю: он и правда помог. С продажей трофеев, да и в лабиринте… Да и не очень понимаю, как его прогнать. Предложение «пристрелить» не рассматриваю. Пока не рассматриваю.
Наконец полог откинулся, и к нам вышел, судя по всему, сам местный айболит. Бернар Риэ — человек среднего роста, крепкий, с внимательными глазами; в нём не было ничего примечательного. Простую одежду частично скрывал длинный зелёный балахон, на котором виднелись тёмные пятна. Он отряхнул руки, пробежал по нам испытующим взглядом и остановился на мне.