После ужина я пытался развести своего ловца на сведения о мире, да так и уснул с волшебным зеркальцем на груди. Успел только имя ему дать — Планше. В том смысле, что я Д'Артаньян, а все вокруг понятно кто.
Встал я в отвратительном настроении. Всё вокруг чужое. Деревней дышит или туристическим лагерем. Я существо сугубо городское, а здесь сортир во дворе. Стенки из ткани, так что сексуальные ночные похождения соседей стали достоянием всего тряпочного отеля. Ну ничего! Я им своим храпом жестоко отомстил! Попомнят ещё Илью Муромца супостаты!
Внутри меня, не переставая, тлела ярость. Ничуть не уменьшившаяся за прошедшую ночь. Как угли под пеплом, она была готова вспыхнуть в любой момент. И спалить мне мозги, как я вчера понял. Такой вот входной подарочек от «прекрасного нового мира». Очень хотелось разбить кому-нибудь хлеборезку, а то и парочку. Такое себе состояние для начала нового продуктивного дня. Поэтому я принялся за разминку. Чувствовалось, что тело отвыкло от ежедневной нагрузки. Ничего. Как отвыкло, так и привыкнет.
— Ооо! Гля чо! Секретный тренировочный комплекс провальщика с Грязи, гля!
Я молча поймал валяющегося на тумбочке Морта за ухо и вышвырнул за занавеску, несмотря на его угрозы: «Заплевать с ног до головы и откусить самое ценное». Слова на ксара не действуют. Снаружи увидел лежавшую на земле Шайю. Развалилась поперёк входа в наш «номер». Она дёрнула ухом, скосила на меня жёлтый глаз и тут же его закрыла. А ведь вчера ей выделили вполне приличную кровать! Нам ещё повезло, что кто-то освободил местный «люкс» на три койки. Чуть дальше по проходу я видел комнаты, заставленные трёхъярусными нарами. Запашок оттуда шибал просто убийственный.
Доделав короткую разминку, я вышел в общий зал, по раннему времени пустой и тёмный. Хозяин уже был здесь, руководил прислугой. Готовились к приёму посетителей. Вешали на стойки ловцов, рассыпали на пол свежую солому. Пахло стряпнёй и местным кофе — зиром.
Я подошёл к хозяину.
— Уважаемый. У тебя есть что-то вроде заднего двора? Ну где ты дрова держишь, мусор там.
— Есть, как не быть. А тебе зачем?
— В комнате тесно. Хотел размяться немного. Ещё мне нужно два ведра воды и продай мне пару старых, но чистых простыней?
— Ведро воды — десять меди.
— Ты что, уважаемый? Совесть на ломаный грош сменял? Откуда такие цены-то за воду? Потом за воздух в палатке брать будешь? — десять медных стоила моя вчерашняя еда!
— Здесь тебе не анклав драксов, здоровяк. Водопровода нет. С водой вообще проблемы. Я тебе два ведра, а потом мне на готовку не хватит. Не хочешь — не бери.
— Ладно. А простыни? Только учти: шёлк, атлас и бархат не предлагать! У меня столько денег нет.
— Простыни за серебряк две отдам, — подумав несколько секунд, снизошёл он.
— И верёвку метра два с половиной, — сказал я, вручая ему серебряный и двадцать медных. — Я тогда пойду, пусть всё на задний двор принесут.
За простыни он попросил адекватные деньги. У нас я мог потратить на ужин в приличном кафе столько же денег, сколько тратил на кроссовки, изнашивающиеся за сезон. Здесь же я за всю компанию вчера отдал шестьдесят медных за стол. Жрал мой бродячий зоопарк много. А вот ценник на любые вещи начинался на Ярмарке от серебра.
Скрутку и сухожилия я сделал ещё в тряпичном «номере люкс». Бегать здесь особо негде, как я и подозревал. Так что я доделал динамическую растяжку, сотворил из верёвки импровизированную скакалку и приступил к прыжкам.
Растяжка.
Шаги.
Отжимания.
Ударная техника. Перемещения. Отжимания.
Бой с тенью в несколько раундов.
Пятый я провёл с полной концентрацией. Я представлял перед собой рожу Женька, или «Игоря Всеволодовича» и вкладывал тлеющую в груди ярость в каждый удар. Из груди вырывалось рычание. Получи, тварь! Мне даже показалось, что кожа на руках приобрела багровый оттенок.
Но нет. Привиделось.
К концу тренировки я хорошо так устал. Ярость утихла окончательно. Я её выплеснул с ударами. Снял штаны и облился ледяной водой. И ещё раз! Хорошо! Я вытерся насухо ветхой простынёй со следами штопки. Шершавая ткань царапала кожу. Оделся, натянул рубаху.
Дурное настроение ушло.
Прорвёмся!
Тени в углу, где были сложены мелко наколотые деревяшки, шевельнулись. Блеснули жёлтые глаза. Я, было, напрягся, но сразу же узнал Шайю. Это она всю тренировку там просидела? Я даже не заметил, как просочилась мимо меня. Никакого стеснения от того, что она меня видела голым, я не испытывал. Я вообще её как существо женского пола не воспринимал.