Разогнулся, хрустнув суставами, огляделся и обалдело спросил у Шайи:
— С каких это пор мы пленных берём, мелкая?
Она связала морду монстра кожаными ремнями, подрезанные лапы тоже скрутила вместе. И монстр был вполне ещё жив. Он глухо визжал и дёргался всем телом, пытаясь освободиться от пут.
Глава 9
Дорога
— Я должна быть полезной, — серьёзно ответила шерстяная. — С ней нам будет пр-роще. Не подходи. Ее р-раздр-ражает твой запах.
Я немного отошёл, хотя был уверен, что от меня пахнет кровью, требухой и дорожной грязью, короче чем угодно, только не мной. Но ликанка в этом разбирается лучше.
Шайя накрыла лапой ноздри и часть морды спеленутого зверя и тихонько начала выводить фырчаще-ворчащие рулады. Что-то среднее между зверем рыкающим и горловым пением.
Я уже слышал такое, когда меня пытался лечить разрисованный ликан сразу после лабиринта. Звук то нарастал, то спадал и снова накатывал. Я ощущал, как кости отзываются мелкой вибрацией. Это было странное состояние. Я как будто был очарован этой дикарской мелодией. При этом никакая магия на меня в этот момент не воздействовала. Никакой ярости. Наоборот, изнутри поднималась волна странного, почти гипнотического спокойствия.
— Шайя полна сюрпризов, — я даже не заметил, как ко мне подошёл Шор.
— Это точно. Ты понимаешь, что она делает?
— Нет, конечно. Это ликанское шаманство. Исконная магия их племени. Кажется, Шайя усыпляет эту тварь. Ликанские повелители чудовищ — ребята очень серьёзные. Помнишь тварей в лабиринте?
— Забудешь такое, ага.
— Всё там, начиная с хищного кустарника и заканчивая животными, плод магии шаманов ликан. Они в своих твердынях так и живут. Закрывшись от внешнего мира. Отгородившись живым барьером от остальных рас. Их леса — самое неприступное место Межмирья.
— Что за дурацкое название для поселений у тебя? Почему вдруг твердыня?
— Твердь. Твердыня. Не знаю, стоит ли тебе рассказывать. Разумные, особенно провалившиеся сюда из технологических миров, не хотят верить в то, как устроено Межмирье. Обычно осознание наступает, когда такой скептик сам попадает в Зыбь. Со мной так и было. Несмотря на учебную литературу, инструктажи и научное обоснование, я поверил во всё только когда увидел своими глазами.
— А ты попробуй. Я же боксёр, у меня мозги давно отбиты. Любой ерунде верю теперь.
Ликанка между тем закончила свой концерт, и «саблезубый хорь» действительно уснул. Из пасти вывалился розовый язык в чёрных пигментных пятнах, с клыков стекала слюна. Шайя встала и подошла к нам.
— Сложно. Но я попробую, — ответил мне Шор. — Представь, что окружающий мир существует, пока на него кто-то смотрит. Смотрит кто-то обладающий разумом и самосознанием. Если нет разумного наблюдателя, мир начинает меняться. Ты приходишь в лес в поисках дуба, который был здесь только вчера, но на его месте стоит кедр. Изменения происходят понемногу. Одно за другим. Это называют Рябью. Но однажды целый кусок местности пропадает, а вместо него возникает другой. Совершенно другой. Место, где нет постоянного наблюдателя, это и есть Зыбь. То место, которое ты видел раньше, не исчезло. Оно переместилось. Иногда далеко. Иногда близко. Это перемещение называется Дрейф. И Дрейф в Зыби происходит постоянно. Ты что-нибудь понял?
— Звучит как бред сумасшедшего. И вызывает просто тонну вопросов. Но ты продолжай, акын.
— Хорошо. Исключений два. Анклавы. Это стабильная местность. Она образуется вокруг постоянных порталов в другие миры. Чем выше ранг портала, тем дальше отступает Зыбь. Второе — то, что я называю твердыни. Это поселения населенные разумными. Чем больше разумных живёт в поселении, тем меньше вероятность, что начнется Рябь или Зыбь перенесёт их в другое место, — он искоса глянул на мою перекошенную рожу и фыркнул. — Я же говорю, в это невозможно поверить. Для этого надо самому, проснувшись однажды утром, обнаружить, что горная гряда, на которую ты старательно лез в течение недели, внезапно заканчивается болотом. Болотом, которого не было здесь ещё вчера.
— Слушай, Шор, да в тебе реально погиб поэт, невольник чести! Будем считать, что я тебе поверил. У меня один только вопрос. А как же дороги? Мы два дня ехали до вчерашнего села Кукуево.
— Еловое, — педантично поправил меня Шор. — Твердь называлась Еловое.
— Да хоть Ежовое! С дорогами что?
— Помнишь место, где на нас напали разбойники?