Около тела в траве валялся нож. Рукоять и лезвие в крови, скорее всего в моей. Парочка порезов на теле явно от него.
Я потянулся к ножу и услышал:
— Кусать-колотить, гля ты чо! Дурачок очнулся! Да ладно!
Голос шёл откуда-то сверху. Я резко развернулся, держа нож обратным хватом.
Недалеко от меня в воздухе висела голова. Голова. Без шеи и всего, что ниже. Я дёрнулся назад на шаг, чуть не споткнулся о труп и уставился на неё. Голова! Живая. Серая кожа обвисла складками, острые уши, неровные, как будто надкушенные. Одно висит сломанным лопухом. Нос крючком, щелястый рот полон острых треугольных зубов. Один глаз чёрный с вертикальным зеленым зрачком, вместо второго — кристалл в металлической оправе с какими-то насечками по кругу. Голова висит в воздухе и не падает. И треплется!
БАШКА
— Ты что ещё за летучий хрен с бугра? — резко спросил я.
Ну а что? Разговаривает, значит, можно пообщаться. Может, расскажет что интересное. Но летающая голова уже что-то орала, явно не мне.
— Эй, эй, вы видели⁈ Дурачок его… ты чо… просто хрясь! Шею свернул! Магу-менталисту кусать-колотить! А сам живехонек, и мозги целые! Смотрим дальше, кутятки!
Всё это очень похоже на… стрим. Дрон, наверное. С этой как её… маской силиконовой.
Что он там бормочет. «Хрясь щёлк». Я посмотрел на тело, потом на свои руки. Серьёзно? Это я этому афро-эльфу шею свернул? Мысль вильнула. Здесь что, ролевая игра на выживание какая-то? Для богатых? Маги-хренаги, дрон этот уродливый. Буду звать его Башка… а как моя голова-то трещит, мама роди меня обратно.
Ну охренеть у них здесь развлечения. И аутентичность.
Толкина какого-нибудь косплеят…
Точно психи.
Башка продолжал захлёбываться словами, проглатывая окончания:
— Да вы гляньте чо! Дурачок-то хват. Сперва ныл, трясся, отстойник! Никакого зрелища! И тут — хрясь, яр-рость! Всё, нет мага!
Я поудобнее перехватил нож. Рукоять была липкая от крови, но легла в руку нормально. С ножом спокойнее как-то посреди творящейся дичи. Кусты эти. Ветра нет, а они шевелятся, словно кто-то внутри ползает. Я протянул руку вперёд…
— О-о, глянь чо, гля чо… — донеслось от Башки.
Так. Что-то мне резко расхотелось трогать шипастые кустики. В голосе Башки было нездоровое предвкушение. Я наклонился, схватил тело эльфо-негра за плечо и одежду в районе поясницы и швырнул его в куст.
Едва тело коснулось «листиков», куст мгновенно раскрылся и ударил ветвями. Труп задёргался, как в эпилептическом припадке, и из него начали прорастать ветки. Всё это сопровождалось влажными чавкающими звуками, треском ломающихся костей и запахом. Отвратительным запахом вскрытой человеческой требухи.
— А-а-а, кусать-колотить, наш Дурачок покормил кустики! Зшбись! Глянь чо, он вааще отбитый!
Я отступил на несколько шагов, сжимая нож. Да хрен здесь нож поможет. Это вообще что за росянка-мутант такая? Тело негро-эльфа быстро утонуло в гуще ветвей, скрывшись полностью.
И почти сразу соседние ветки начали двигаться. Я снова попятился. Кусты начали разрастаться, ветки медленно сплетались, перекрывая проход, где только что лежало тело. Путь к следующему перекрёстку оказался перекрыт. А ещё, кажется, сам проход стал уже.
Я выдохнул. Вот какие здесь правила, где бы это «здесь» ни было. Раз, и сдвинули стену.
— Ты гля чо, он ваще не одупляет! Вот это да! Кусать-колотить! Ну, смотрим дальше. О! Глянь чо, Стебель выбыл. Плакали денюжки, кто на него ставил. Хе-хе, неудачники, таскать-копошить!
Я перестал слушать этот летающий бредогенератор. Я жив, это главное. Всё вокруг слишком настоящее, чтобы быть глюком или причудами умирающего мозга. Значит, сначала я должен выжить. И только потом понять, где я и что происходит.
Надо двигаться.
На единственном оставшемся перекрёстке я сразу свернул налево. Правило левой (на самом деле любой) руки. Если попал в лабиринт, главное последовательно обходить его в одном направлении. Тогда выйдешь в центр, или наружу. Как повезет. Если только стены не двигаются. Но тут ведь как… Я всё равно с этим сделать ничего не могу.
Башка, летящий за мной, заткнулся, но не отстал.
В очередном проходе я остановился. Кусты слева активно шевелились, как будто внутри ворочалось что-то тяжёлое. Характерного хруста веток не было. Но появился новый запах. Пахло… мускусом. Я как-то раз имел сомнительное удовольствие нюхать бобровую струю. Так вот, запах был похож.
Немного дальше справа тоже обозначилось движение, как будто кто-то «плыл» сквозь кусты, другого слова на ум не приходило.