Но с худой овцы хоть шерсти клок. Старая Рада, значит. Наверняка найти её будет несложно. Не мегаполис чай.
Глава 13
Поиск информации
Здраво оценив свои перспективы на получение информации от «местных», я отправился к Зигмунду. Ни хрена мне здесь никто не скажет, раз уж даже «зема» отказался общаться. А Зигги здесь бывал раньше и точно знает о Рубежном больше моего.
Я попал в удачный момент: прилавки развернули, «демонстрационный день» был в полном разгаре, и Зигмунт как раз закончил с организацией подобия порядка в рыночном бардаке. Сейчас он сидел на небольшом возвышении недалеко от самого большого шатра и зорко осматривал свои владения, неспешно прихлебывая из расписной фарфоровой пиалы. Увидев меня, он закатил глаза и обреченно махнул рукой в сторону потертых подушек у своего столика.
— Садись, Илья. Хочешь настоя — сам порцию заваривай, — не слишком дружелюбно процедил он.
— Спасибо, обойдусь. У меня к тебе несколько вопросов образовалось по поводу Рубежного и его обитателей. Сам я, как понимаешь, ни черта не помню.
— А почему я должен тратить свое время на ответы, здоровяк? — вытянув губы трубочкой, он вновь прихлебнул настой из пиалы.
— Ты не выглядишь занятым по горло. И вообще добрые дела они возвращаются бумерангом. Хренак — и прямо по башке. В смысле денег даже не пытайся просить, пусть это пойдет в зачет чистки твоей хитрованской кармы.
— Обидные слова говоришь, Илья! Зигмунта все знают как кристально честного торговца! А кто говорит иное — гнусные клеветники и зира не получат!
НЕСКОЛЬКО ВОПРОСОВ И ЗИР
Именно в этот момент из-под полога шатра вышла супруга Зигги, Марта, с дымящейся джезвой.
— Да я готов за чашку зира на лбу себе написать в качестве контекстной рекламы: «Зигмунт честен, а кто усомнится — получит в табло!» Налей чашечку, добрая женщина?
— Для тебя и варила, балабол, — Марта усмехнулась и водрузила джезву на столик вместе с пустой чашкой. — Перестань жлобиться, Зигги, — да именно от нее и пошло это сокращение, — расскажи мальчику про это его Рубежное. Сам знаешь, он караван от многих бед уберег. Так что это мы ему еще немножечко должны.
— Зачем я женился на этой женщине, я вас спрашиваю? Одно ведь разорение из-за твоего доброго сердца, Марта! Ладно, здоровяк, спрашивай уже свои вопросы. Зигмунт постарается ответить, что знает.
— В первую очередь меня интересует старая Рада. Говорят, именно она меня подобрала. Кто это и как ее найти, не привлекая внимание санитаров?
— Бесите вы, провальщики, своими идиотскими, только вам понятными шуточками! Что за монстр такой этот твой санитар, чтобы ты его боялся? А! — он снова махнул рукой. — Старая Рада — часть местной верхушки. К ней прислушиваются, ее уважают. Потому что она ведунья, знахарка и немного алхимик. Ну и прожила здесь лет сто, наверное, с тех времен еще когда тут один охотничий лагерь был. Она да Ингвар — два старожила местных. У нее хороший дом у центральной площади. Мимо не пройдешь, там черепа на заборе висят.
— Спасибо, Зигмунт. А Добромир этот? Солидный такой дядечка. Понтов выше крыши. Тоже ведь непростой?
— Дак это местный жрец! С чего ему простым быть? Его молитвами твердь держится! Его молитвами дрейф успокаивается. Недаром храм в самой середке поселения стоит. Скажешь тоже, понтов. Жрецы поважнее смотрителей путей будут. Ай! Что тебе, пацаку неотесанному, объяснять? Не вздумай ему хамить или даже просто высказывать неуважение! Вылетишь из поселения быстрее стрелы из лука, и хорошо если с целыми ребрами и не раздетый догола! Его власть поболее власти старосты будет. Хотя жрецы и не лезут в мирские дела. Говорят, они, если в мирском мараются, поток чувствовать перестают. Так ли — не знаю, за что купил, за то и продаю.
— Ну, Тимофей понятно, староста местный. Финансовый и административный гауляйтер.
— Какой еще гуляйтер? Опять ты… Но так-то да. Под Тимофеем казна, охрана поселения, решение мелких споров. Суд там или крупное дело какое, советом старших решается. Ну, раньше решалось. Щас и не знаю уже. И знать не хочу, понимаешь меня?