— Ты, паря, только так при нём не скажи, гля чо, — засуетился Морт. — И вообще язык свой поганый не распускай. Здесь тебе не там, понял? Не надо тебе с цвергами ссориться, Илья, копать-хоронить! Это тебе не Лютый со своими придурками. Банк тебя раздавит как блоху и имени не спросит! Главное помни: цверги не любят, когда кто-то про их рост говорит или даже намекает. Ну или если деньги почему-то не в их карманах. Уф-уф-уф.
Лютого снаружи не было. Но ко мне шагнул невысокий жилистый мужичок, тоже не первой молодости. Нашивка черепа старая и потрёпанная. Из оружия — только нож на поясе. Тоже опасный и явно бывалый боец.
— Я Герт, провожу до места.
— Веди, — не стал я кочевряжиться.
Понятно, что этот Герт не только проводник, но и в некотором смысле человек, который ограждает всех нас от неприятностей. Типа знак «Черепам», что я иду по делам Лютого. А я сейчас и не против.
Могло бы показаться, что я люблю бить людей. Но это не так! Я не боюсь бить людей — а это совсем другое дело. А вот любить — не люблю.
Вся моя предыдущая жизнь приучила меня к тому, что есть категория человекообразных, с которыми разговаривать бесполезно. Для них любой разговор — лишь повод кинуть тебе предъяву. Заставить тебя почувствовать собственную слабость или неправоту. Заставить сомневаться в себе. Это не только бандитов касается. Некоторые начальники действуют ровно так же. Но цель у всех этих гуманоидов всегда одна: проехаться на твоём горбу. Присвоить что-то твоё. Сделать своим инструментом. Поэтому, сталкиваясь с подобными ребятами, я сразу перехожу от режима разговоров в режим действия. Гопникам достаточно навешать неиллюзорных. От людей со статусом нужно просто держаться подальше, ну или не бояться класть им болт на лысый череп. Главное во всём это как раз то самое чувство собственной правоты. Если ты прав, то стой на своём. Максимум убьют. Такая у меня жизненная философия.
Сейчас мне был совершенно не нужен прямой конфликт с «Черепами», а их явно дёрнули за ошейник. И человек, шедший рядом со мной, был частью этого ошейника. Эдакой выставочной медалью на нём.
Цверг, к которому меня вели, принадлежал ко второй группе. Начальству. Эти сразу смотрят на тебя как на ресурс. В какую именно сторону он будет меня выкручивать, не знаю, но беседа предстоит тяжёлая. Вряд ли цверги послали сюда какого-нибудь идиота. Так что для этого разговора мне нужна абсолютно ясная голова.
Я свернул в кармане пробку с пузырька с зельем. Отвернулся от сопровождающего, поднёс кулак ко рту и капнул на язык одну единственную каплю из узкого горлышка.
— Ты чего сделал? — резко подобрался Герт.
— Лекарство принял, — ответил я спокойно. — Болею. Чумкой. Какие-то проблемы?
Тот постоял немного, явно не понимая, что нужно сделать в данной ситуации, затем махнул рукой:
— Нет. Нет проблем, громила. Мы почти пришли, — он указал на один из домов, скромно притаившийся во втором ряду позади центральной площади. — Тебе туда. Охрана пропустит. Я не пойду — рылом не вышел, — он оскалился то ли в улыбке, то ли с угрозой. — Бывай, мужик. Помни только, что чем больше шкаф, тем громче падает.
Ещё один знаток фольклора, народный сказитель, тля.
Но мне было не до того, чтобы с ним перегавкиваться. Я ощущал последствия действия эликсира. Капля впиталась, от места её попадания на язык по нёбу и языку прошёл приятный холодок. И я вдруг понял, что ничего не чувствую. Совсем. Ни злости, ни любопытства, ни опасений. Любые эмоции будто стёрло. Зато в мозг хлынули звуки, запахи, визуальные образы, соединяясь в новую, гораздо более ясную и чёткую картину мира. Я видел, где у удаляющегося Герта спрятано оружие, отметил лениво привалившегося к стене неприметного мужичка, который явно следил за нами. Вот это эликсир! Незаменимая вещь для боя. Но главное — никакой чужой злости и посторонних мыслей. Абсолютное спокойствие.
Я спокойно подошёл к двухэтажному приземистому особняку. Серый камень, толстые колонны, поддерживающие треугольный портик над входом. Слева от входа на постаменте стояла статуя цверга, закованного по самые брови, с боевым молотом и щитом в натруженных руках. Справа на таком же постаменте клубком свернулся шестиногий тигр. Ну, эта штука мордой и общим строением тела напоминала тигра. Обе статуи были настолько детально выполнены, что казалось, ещё немного — и они оживут. Я тряхнул головой, отгоняя ненужные мысли, и потянул на себя массивную низкую дверь, снабжённую кольцом, торчащим из пасти горгульи. Пригнувшись, я шагнул внутрь, в прохладный полумрак помещения.