Надо сказать, что привнесённая злость совершенно прошла, переплавленная в упорство.
Место, в которое я попал, поражало воображение. Огромная круглая платформа без стен была действительно вся покрыта коврами. Там и сям лежали груды подушек, стояли низкие пуфики и столики, заполненные всякой дребеденью. Посреди платформы возвышалось четыре массивных книжных стеллажа, образующих квадрат. Они были плотно набиты причудливо выглядящими томами, свитками в кожаных чехлах, просто стопками бумаги, перетянутыми разноцветными шнурами. Некоторые книги были прикованы к стеллажам цепью и, кажется, слегка шевелились. Одна из них на меня пялилась глазом рептилии, испещрённым кровавыми прожилками, клянусь! На веранду старой Рады это место было вообще не похоже.
Вокруг площадки простиралось Рубежное и его окрестности. Платформа как будто висела в воздухе на высоте примерно сотни метров. И над головой светило солнце! Опять. Как в храме. Видимо, солнце здесь — штука для избранных.
Воздух по краям платформы слегка мерцал. Я заметил какие-то тёмные точки, ползущие прочь от дальних ворот поселения. Присмотрелся… Изображение словно прыгнуло мне в лицо: передо мной крупным планом возник наш проводник Шёпот и восемь его зомби. Я отшатнулся — и изображение сразу пропало, вновь превратившись в невнятные точки на дороге.
— Ипатий… хренотня какая, — ошарашенно произнёс я. — Вот это обсерватория здесь. Шикарно так маги живут.
На платформе не было ни ветерка. Так что картинка вокруг — это, наверное, какая-то гигантская голограмма. Или как это будет на магическом.
— Я рад, что тебе понравилось моё скромное жилище, Муромец-джи. Хотя, конечно, назвать его «шикарным» — изрядное преувеличение. Знаки неба мне свидетели, я практически прозябаю в этом сарае, сохранив лишь толику от положенной волшебнику моего ранга роскоши.
Голос исходил от очередной груды подушек недалеко от меня.
СКРОМНОЕ ЖИЛИЩЕ
Внутри груды пристроился человек, наружностью напоминавший приснопамятного Хоттабыча, только в миниатюрном варианте. Невысокий пожилой мужчина хрупкого телосложения. Коричневая кожа, миндалевидные глаза. Седая жидкая бородка клином до середины груди. Голова обмотана куском яркой ткани, заколотой спереди брошью с огромным рубином. Тюрбан? Что-то вроде этого. Мужчина был облачён в халат алого цвета, украшенный искусной вышивкой. На его запястьях позвякивали многочисленные браслеты. Из-под халата торчали босые смуглые пятки. Рядом на крохотном столике стоял кальян, выглядящий как произведение искусства. Маг вынул изо рта мундштук, выпустил клуб дыма и приглашающе махнул рукой куда-то напротив себя.
— Уважаемый Юлвей? — я плюхнулся напротив него и практически утонул в подушечном море. Жутко неудобно, между прочим!
— О Знаки и Дрейф! Ко мне следует обращаться шри Ананта Падманабха Сомачандра Юлвей. Шри Ананта будет достаточно. Вряд ли твой заурядный разум способен запомнить столько непонятных слов за один присест. Юлвей — имя моего почтенного отца, да продлится его посмертие в Потоке.
— Ага, прощения просим, шри Ананта. В поселке мне называли только имя вашего батюшки.
— Раз уж ты оказался достаточно настойчивым, чтобы добраться сюда, Муромец-джи, значит, у тебя и впрямь важное дело. Но закон гостеприимства требует, чтобы сначала мы с тобой разделили пищу и воду. Шербету? Сок с мякотью? Фруктов? Хидимба! — внезапно рявкнул он почти басом, так что я аж вздрогнул. — Почему гостю ещё не предложены напитки и еда, ленивая ты тварь, да продлится твоя служба вечно!
Возле меня моментально возник давешний бородатый домашний эльф-маньяк. Он щёлкнул пальцами — и подушки подо мной сложились во вполне комфортабельное псевдокресло. Рядом появился хрустальный (судя по тяжёлому звуку, с которым он брякнулся на ковёр) столик. На столике возникло три кувшина, покрытых тонкой чеканкой, золотой кубок, весь в торчащих драгоценных камнях, и золотое же блюдо с фруктовой нарезкой.
— Не вздумай камушки откалывать или блюдце прикарманить! Знаем мы вас, деревенских. Всё норовите испоганить и утащить, что плохо лежит, — скрипучим голоском заявил мне этот… Хидимба. И совсем тихо, себе под нос, пробурчал: — Служить вечно, ишь ты. Проживи сперва столько, козёл магический.
Последняя часть явно была обращена к магу. Но тот никак не среагировал. То ли не услышал, то ли привык. Я решил не нарушать традиций: отхлебнул из кубка, чудом не оцарапав пальцы об острые грани кристаллов, закинул в рот дольку изумительно сладкой дыни и приступил к изложению петиции старушки Рады.