— Такая ситуация, уважаемый шри Ананта…
— «Шри» и есть «уважаемый», крестьянин неумытый, — любезно сообщил мне Хидимба, подливая в кубок какую-то приторно сладкую фигню.
— Вы не очень огорчитесь, шри Ананта, если я одному охреневшему домовёнку хлеборезку настрою? Обещаю до смерти не убивать и пару зубов ему оставить.
— Хидимба, закрой свой вонючий рот, — скомандовал маг. — И пока наш гость здесь, больше не открывай его, будь ласков. Боюсь, Муромец-джи, что вам не удастся наказать моего слугу за злой язык. Если бы это было возможно, я бы сам давно это сделал, клянусь Потоком. Но прошу, продолжайте. Помните, что желание гостя — мёд для сердца хозяина, но моё сердце не слишком велико.
— Старая Рада попросила меня, как к вам загляну, бранзулетку одну забрать. Мол, взяли вы её, брошь серебряную в виде совы с глазами… короче, с камушками в глазах, цены немалой. Смарагды — это же изумруды? — Ананта-Юлвей степенно кивнул. — Ну вот, это так сказать попутная просьба.
— Отдам, но при одном условии, — ответил маг и затянулся из кальяна.
Раздалось громкое бульканье, дым собрался тучкой под невидимым куполом.
— Вернее, при двух. Первое: я дам тебе амулет. Один из твоих спутников будет всегда носить его при себе, открыто. Про то, что тебе бесполезно магические амулеты вручать, я знаю. Второе: ты сам найдёшь нужную вздорной старухе побрякушку. Брошь где-то здесь, это точно, — и он ленивым жестом обвёл зал, в котором мы сидели. — Ходи, смотри на столах или полках. Но ничего не трогай. Тронешь что-нибудь кроме броши в виде совы — и договора не будет. Найдёшь — забирай.
— Ты, дед, не наглей, — злость начала подниматься изнутри, но вполне обычная. Очень не люблю, когда со мной так разговаривают. — С чего бы амулет один, а просьбы две?
— Ну, у тебя же есть ещё второй вопрос, который ты пока не задал? Вот считай, условие с амулетом — плата за ответ. Всё ровно теперь, мой юный математик?
Блин, ну вот всегда старался от любого начальства подальше держаться. И здесь — на тебе, уже тремя ногами в жир влез.
— Что за амулет? Я должен знать о нём всё. Иначе никакого договора не будет. Сами понимаете, шри Ананта, кота в мешке ни один разумный человек не купит.
— Это если у разумного человека выбор есть, — посмеиваясь, заявил маг. — Но здесь никакой тайны, Муромец-джи. Это амулет Потока, вроде глаза твоего летающего спутника, который сейчас безуспешно кружит вокруг моей башни. С небольшими модификациями — вроде моей проекции, которая сможет из него появляться. Хочу понаблюдать за тобой и твоими друзьями, может, пригодитесь мне на что, если выживете. Или я вам пригожусь. Кто знает. Уговор?
Я пожал плечами. Вроде приемлемо. Хочет посмотреть? Да пусть смотрит. Если что — амулет и закопать недолго.
— Уговор, — ответил я.
Старик звякнул своими браслетами, и у меня вдруг возникло сосущее чувство в желудке, как будто я с большой высоты упал. Впрочем, ощущение почти сразу прекратилось, а маг заулыбался как нажравшийся элитного корма кот.
— Итак, открытие первое, — возле Ананты с шелестом развернулся свиток, по которому само собой забегало павлинье перо. — Магические астральные контракты с пустотником возможны. Магия обязательств не поглощается… А ты чего встал, Муромец-джи? Ищи свою сову, добрые духи тебе в помощь. Это не записывай, отрыжка шайтана!
Глава 18
Уговор
ШРИ АНАНТА И ХИДИМБА
— Ты что, старая перечница, опыты надо мной ставишь? — Нет, ну здесь все просто охреневшие!
— Ну да, опыты. Если бы не было интереса к твоей природе пустотника, стал бы я тебя внутрь пускать? Думаешь, Муромец-джи, ты здесь из-за чего-то другого? Боюсь тебя разочаровать, мой габаритный друг, но ты сам по себе никому не нужен и неинтересен. Ты провальщик? Экое диво. Да здесь минимум четверо живёт из твоего мира. Да и основали Рубежное тоже они, кажется. Ты боец? Да настоящим воинам ты в подмётки не годишься, хотя навыки у тебя отличные. Хм, дай подумать, что же ещё… А всё, Муромец-джи. Всё. С чего ты решил, что человек вроде меня или старой Рады будет исполнять твои просьбы просто так? Ты вообще понимаешь, где находишься и с кем разговариваешь, сын дождя?
Старик не злился, не кричал. Но и радушного хозяина он перестал изображать. Говорил, будто гвозди вколачивал. Куда только вся эта шайтан-пахлава делась? А я молчал. Потому что он был в общем-то прав.