«Тот, кто доберётся до постамента первым, получит главный приз, как и его поселение! Второй и третий участники смогут выйти, их награда — жизнь!»
Я уже был настолько переполнен впечатлениями этого безумного дня, что воспринял драку фантастического ящера с человеко-волком и светящийся камень просто как: «А, снова какая-то бредовая хренотень творится, тля».
«Рептилоид», выглядевший как какой-нибудь «космический рейнджер», направлял в сторону «волка» устройство, отдалённо напоминающее футуристичную штурмовую винтовку. Оппонент же постоянно сбивал прицел, двигаясь в рваном ритме.
Вот «волк» рванулся ближе, нырнув и на ходу сменив траекторию. Вошёл в клинч. Ударил «рептилоида» в колено со стороны раны — всем телом.
«Рептилоид» покачнулся. Потерял баланс на долю секунды, но всё-таки выстрелил.
Я бросился вперёд.
Вспышка. Звук короткий глухой. Разряд прошёл там, где миг назад был «волк» и выжег кусок поляны диаметром в полметра. А «волк» невероятным движением заплёл ноги здоровяка в доспехах. Ящер попытался отшатнуться и рухнул на землю, оставив заметную вмятину.
— Глянь чо, глянь чо! — завыл Башка. — Уронили тушу, итить-колотить! Вот заход, вот мясо! Ставок больше нет!
Я почти добежал до дерущихся «фантастических животных», запретив себе думать о боли в ноге.
«Волк» уже оседлал «рептилоида». Зубами он вцепился в мощный чешуйчатый затылок, обеими лапами удерживая руку с опасным устройством. Его глухое животное рычание и визг «рептилоида» били по ушам.
Я влетел в «волка» корпусом. Он оказался из разряда: «сильный, но лёгкий»! Его отшвырнуло в сторону и потащило по траве, а я продолжил движение.
«Низко пошёл, видать к дождю», — мелькнула неуместная мысль.
Левой ногой наступил на спину «рептилоида», вбивая его своим весом обратно в землю. Упор на посох от земли.
Прыжок!
— О-о-о, гля чо-о-о! — раздалось прямо надо мной. — Гля, гля! Пихать-ко-ло-тии-ть!
Под эти воодушевляющие звуки я с размаху влетел на поверхность каменного постамента.
Колени обожгло болью от раздираемой кожи и сминаемых хрящей.
Инерция, бессердечная ты…
Я проскользил вперёд и свалился с обратной стороны постамента прямо на раненую руку.
В глазах потемнело. Накатила тошнота и слабость. Я взвыл, пытаясь подняться вслепую. Правая нога подломилась, и я снова упал, выронив посох.
Упал на жёсткий пол. А за постаментом ведь была земля, поросшая газонной травой.
Я начал активно моргать, сбивая слёзы, разъедающие глаза.
Вокруг стоял гул возбуждённых голосов. Затем послышались аплодисменты, сопровождаемые комментарием Башки:
— Ну вот и победитель, гля чо! Шок! Разорение! Все ставки биты! Убейтесь о мостовую, тупицы, кусать-колотить!
Пахло офисом, бумагой, сухим воздухом, и большим количеством обильно потеющих людей. А еще шерстью, как в зоопарке.
Кто-то аккуратно взял меня под здоровую руку.
— Спокойно, здор-ровяк. Всё закончилось, — сказал неприятный рыкающий голос. — Нечего на полу валяться чемпиону. Пр-рисядь. Сейчас твои р-раны обр-работают.
Ноги меня не держали. Но мою тушку подняли и усадили в какое-то кресло. Глаза потихоньку начали различать обстановку. Прямо передо мной маячил постамент точь-в-точь, как на поляне. Свет, излучаемый им, мигнул, и с постамента на пол свалился «волк». Он хрипло дышал и силился отползти в сторону.
Почти сразу свет моргнул второй раз, и камень погас окончательно. На постаменте стоял «рептилоид», смотрящий прямо на меня. Складки на его шее оказались капюшоном, как у кобры. И этот капюшон постепенно надувался. Процесс сопровождал угрожающий шипящий звук. В лапах у «рептилоида» всё так же была стрелялка, из которой он палил на поляне.
— Ор-ружие в крепления! — раздался всё тот же рык. — Не делай глупостей, др-ракс!
Рептилоид дёрнулся. Затем медленно прищёлкнул «винтовку» к правому бедру. Демонстративно отвернулся и, тяжело хромая, прошёл мимо меня.
— Что с Шайей делать, вожак? — пролаял кто-то из-за моей спины. — Никто не ожидал, что она выживет.
— Она ещё не выжила, — ответил «главный». — Просто выкиньте эту падаль за порог. Если духи позволили ей пережить Лабиринт, это их и её дело. Не наше.
Надо мной склонилась звероподобная морда. По ней шли белые полосы — какой-то рисунок, нанесённый краской. В шерсть были вплетены какие-то косточки, ленты и камешки. Прямо перед глазами закачался череп мелкого грызуна. На меня пахнуло псиной. Остатки рубахи рывком сорвали с локтя, и я снова заорал.