– Это оно? – спросил Алан, уже изрядно возмужавший, у Александра.
– Да. Должно быть. Местные говорили о садике в «пустом лесу».
– Странное место для убежища.
– Почему же?
– Оно же… на виду.
– Что ж, одержимые не всегда могут похвастаться мозгами. Пошли. Дело ждёт. Может, если поспешим, то кого-то найдём живым.
– Я не понимаю, зачем они это делают…
– Что?
– Едят… людей. Разве нельзя просто красть припасы или охотиться на животных?
– Животных в таком лесу не найти. Да и человек добыча попроще. А по поводу припасов… Это же надо организовывать план. Как это всё вывести, как хранить, прятать следы и так далее. Когда ты безмозглое и бешеное чудище, тебе не до этого.
– Но не все же такие… Отец Полит не был.
– Это исключения. И такие исключения куда опаснее, Алан.
– Каков план?
– Не думаю, что их сильно много тут. Жертв мало. Опаснее будет, если кто-то сбежит. Надо разделиться. Я зайду снизу. Как только почувствуешь всплески фибры, запрыгивай наверх. За работу.
Отец Александр тихонько зашёл в здание, дверь которого давно сгнила и не могла уже охранять своих жителей. Его даирокан засёк восемь душ. Подавлять фибру они не умели, но они знали, что он тут. И сидели в засаде. На кухне было двое. Инквизитор спокойно пошёл туда, активировав заранее щит. Как только он вошёл, одержимый мужчина попытался накинуться на него. Но отлетел от щита. Отец достал пистолет и выстрелил в голову женщины, напавшей сбоку. Мужчина заорал горестным рёвом, собирая фибру в свои руки, но Александр поразил и его лицо. Остальные одержимые засуетились, пытаясь попасть в Александра пулями и огнём, прожигавшим тонкие стены. Александр просто возобновил щит и кинулся прямо в пламя, расплавившее картонные стены.
Тем временем, Алан забрался наверх, запрыгнув в разбитое окно. С перепугу одержимый перед ним упал, крича как полоумный. Он выпустил сгустки красной фибры, что разорвали часть коридора. Но Алан уклонился и застрелил безумца. Ещё один одержимый с рыком побежал в атаку. Пуля Алана попала ему в шею, разорвав её. Голова почти отлетела от тела, но лоскута хватило, чтобы удержать её. Поэтому одержимый добежал до инквизитора, кулаком пробив стену. Алан увернулся. Второй удар он хотел поймать, но одержимый был настолько силён, что вбил инквизитора в коридор. Однако, рука всё же был пойман. Лучом он испепелил руку одержимого, от чего тот опешил, но снова попытался замахнуться. Рука Алана стала раскалённой и железной, и он просто отрубил ей конечность, а затем и голову одержимого, что не успела до конца встать на место.
Битва утихла что внизу, что наверху. И Алан начал проверять комнаты, не доверяя своему даирокану. Везде было пусто. Обычные полупустые и полуразрушенные комнаты, в которых раньше играли дети, работали их воспитатели. Алан вспомнил о своём приюте. О детстве, в котором он не знал печали. Даже несмотря на одиночество. Он уже хотел спускаться, но в общей спальне с маленькими разбитыми кроватками Алан услышал всхлипывания. Даирокан ничего не чувствовал, но на звук он быстро нашёл источник плача. Это была маленькая девочка, прятавшаяся в уголке. Тихонько плача, она спросила:
– Вы…вы…вы меня убьёте? Я не хочу умирать!
– Нет, что ты! Мы тебя вытащим отсюда, – сел рядом Алан, – Ты ранена? Они что-нибудь сделали с тобой?
– Они… Они были хорошими… Они не-не были виноваты в… в том, кем они стали…
– Они не были виноваты. Демоны завладели их разумом и превратили их в монстров.
– Монстров? Они заботились обо мне! Одевали. Согревали. Кормили…
– Кормили?..
– А вы… ВЫ ИХ УБИЛИ! ВЫ – МОНСТРЫ!
Девочка развернулась и издала ультразвуковой крик, что повалил Алана на пол, обездвижил. Он чувствовал вокс всем своим телом. Его мышцы и кости содрогались. А барабанные перепонки вот-вот были готовы лопнуть. Он пытался прицелиться в неё, но кисть не слушалась. Казалось, его мозг щас взорвётся также, как пули его пистолета взрывали головы одержимым. Пока вокс на него действовал, ему мерещилось Посвящение. Отец Полит, ужаснувшийся его натуре. И фраза: «ВЫ – МОНСТРЫ!», что повторялась из раза в раз, всё больше ломая волю инквизитора. В один миг всё затихло после выстрела. Алан не сразу отошёл. Не сразу понял, что произошло, хоть и слышал упавшую гильзу. Звон от вокса всё ещё был в его ушах. Тело ещё тряслось. Отец Александр помог подняться ученику.