– Ты в порядке? – его голос словно был далеко. Будто доносился из глубокой пещеры.
– Д-да. В порядке.
– Ты потерял бдительность. Повезло, что слышать меня ещё можешь.
– Она…Я… не чувствовал, что она одержимая.
– Я тоже. Но ты знаешь, что одержимые могут подавлять свою фибру.
– Но не знал, что на это способны дети…
– Пошли. Нам надо удостовериться, что никто не сбежал. Иначе нам придётся сюда возвращаться.
– Да. Сейчас. Только оклемаюсь…
Взгляд Алана упал на эту девочку. На её маленький трупик. Это парализовало его. Вокс больше не казался таким шокирующим. Ребёнок, что назвал его монстром, был мёртв из-за него же. Ему стало отвратительно горько на душе.
– Алан, у нас нет времени. Надо идти, – торопил его отец.
– Да-да…Пошлите.
Проверив следы и все комнаты, инквизиторы не нашли ничего, кроме украденных припасов и расчленённых трупов местных. Некоторые были термически обработаны, некоторые надкусаны. За несколько лет службы Алан не видел такого мерзкого зрелища. Как трупы людей хранили как какие-то припасы на зиму, которые можно ночью подъедать, если голод одолеет. Выйдя с учителем на улицу, Алан спросил:
– Эта девочка… Она отличалась от остальных. Она разговаривала. Думала.
– И она была сильнее. Сила одержимых зависит от их страданий. Чем более они сильные и высокие, тем сильнее становится демон.
– Что значит «высокие страдания»?
– Вспомни отца Полита. Он преподал тебе урок на всю жизнь. Его страдания были из-за веры. Его эмоции были направлены на разрушение Церкви и её последователей, поскольку он считал нашу религию ложной. И посмотри на этих… Сошедшие с ума от голода и бедности, всё что они могли делать, это вести себя как животные.
– Но эта девочка не была животным…
– Возможно, она не познала голод. Возможно, вся её семья отдавала последние крохи, чтобы малютка росла и не голодала. Поэтому она стала одержимой, смотря на страдание, боль и озверение своих близких.
– Это чудовищно.
– Такова цена дара Хонсу. Фибра обнажила наши души и сделала нас теми, кем мы являемся на самом деле. Сила духа делает человека ещё сильнее. А слабости лишь усиливают боль, от которой и приходится брать силы одержимым.
– И всё же… Разве вы не жалеете их? Разве не хотелось вам их спасти?
– Мне жаль тех, кем они были до того, как стать чудовищами. А спасти… лучшие умы Северных Врат и Церкви борются и по сей день за их спасение на протяжении более тысячи лет. До Планетарной Телепортации. Ещё на Лиденасансе, где Гнев одержал победу и пожрал наш дом. И всё ещё нет результатов. Видимо, такова воля Бога. А мы лишь её исполнители.
– Это всё равно как-то неправильно…
– Алан, друг мой, истина в том, что душу может лишь спасти её носитель. Бог указывает всем путь, но многие его отвергают. И падают во мрак, откуда уже не вернутся прежними. Возможно, ты когда-нибудь придумаешь, как развеять этот мрак. Но пока… мы должны заботиться и защищать тех, чьи души ещё можно спасти.
Вернувшись к местной деревеньке, инквизиторы уведомили жителей, что проблема устранена. И что они могут наконец вернуть свои припасы и похоронить близких. Простой люд был безмерно благодарен, собравшись вокруг инквизиторов, и в то же время опасался убийц монстров. Многие пытались что-то подарить, выразить своё почтение. Но инквизиторы отказывались, спеша поскорее уехать. Подойдя к своей служебной машине, которая выглядела как длинное и угловатое купе серебристого цвета, они заметили белого голубя. Он принёс послание на бумаге. Это означало, что информация была сверхважной и конфиденциальной. Отец Александр открыл миниатюрный рюкзачок и дослал записку, отпустив голубя. Тот взлетел и световым лучом мгновенно улетел назад. А отец Александр начал читать.