– Гавриил, он давно мёртв. Оставь его.
– Нет! Нет! Нет! Он был так молод! Он был мне как сын!
– Гавриил, пульса нет. Фибра больше не взаимодействует с мозгом.
– Он хотел взять имя Уриил, как станет священником..., и мы бы вместе были как два ангела..., – на глазах инквизитора накатывались слёзы.
– Таков конец почти каждого инквизитора. Лучше такой, чем одержимость. Не дай демонам...
– Чувства не есть слабость, Александр! – вскочил с криком Гавриил, – То, что я испытываю горе, не значит, что я стал монстром! Но, видимо, ни тебе, ни Тэнэлукему, ни кардиналу этого не понять!
– Мы все переживали утрату. И мы все знаем, что лучше переживать это в глубине своей души, а не в слезах. Ты это тоже знаешь.
– Иногда слёзы затапливают всю пропасть души и выливаются наружу, Александр... Хватит об этом! – Гавриил преклонил колено перед своим молодым товарищем, – Да хранит твою душу святую Господь, и да простит он все твои грехи... И да обретёшь ты истинный покой...мой друг. Аминь, – когда последняя слеза упала с его щетинистой щеки, Гавриил встал и спросил, – Что вам надо?
– Мы ищем Тэнэлукема, – ответил Алан.
– Он пошёл за Вороном.
– Вороном?
– Чудище, что убило Уриса... Что убило многих тут. Одержимый, это ясно, но объятый чёрно-красным пламенем, похожим на силуэт ворона. Тэнэлукем пошёл за ним, оставив нас тут. Сдерживать напор супостатов, защищая вас. Раз вы живые, значит, дело сделано? Генго-Мом мёртв?
– Да.
– Значит, я могу забрать тело Уриса. И уйти отсюда.
– Ты не пойдёшь с нами?
– С меня на сегодня хватит жестокости и смерти. Навсегда хватит. К тому же, если я последую за вами, я буду мстить. Не могу позволить себе такой грех. Прощайте.
След Тэнэлукема начинал обрываться, но Александр запомнил след "Ворона", который он оставил на Урисе и других инквизиторах. Его лик, однако, стал чересчур мрачным. Даже с учётом обстановки вокруг. Алану от этого становилось не по себе. Так они и шли, не обмолвившись ни словом до тех пор, пока внезапно в одном из зданий не произошёл взрыв. Он выглядел как слияние двух фибр, стремившихся ввысь. Красно-чёрной и серебряной. Оба без слов поняли, что именно там столкнулись Тэнэлукем и этот «Ворон», и побежали прямиком туда. Кусок дома просто будто бы испарился. А в оставшейся части, где провалились все этажи, Тэнэлукем свалился на колени перед своим противником. Весь в крови, без руки он ждал взмаха чёрного фламберга одержимого. Алан, не теряя ни секунды, тут же выстрелил лучом в чудище, откинув его от раненого инквизитора. А вот почему-то отец Александр стоял столбом. Алан хотел добить монстра, но учитель схватил его за руку и указал на Тэнэлукема, что свалился без сознания. Ученик его понял и оказал первую помощь. В то время, как Александр подошёл чуть вперёд к одержимому, что поднимался с колен. В его груди зияла дыра, которая затягивалась фиброй, похожей на чёрные перья из огня. Это было не так быстро, как у Генго-Мома, но казалось чем-то куда более сверхъестественным, демоническим. «Ворон» был одет в карминное пальто, под которым была чёрная одежда. Но края пальто и длинные волосы одержимого извивались как пламя. На лице трупного цвета кожи появилась улыбка с клыками.
– Здравствуй, отец.
– Этого… не может быть, – Александр был сражён увиденным. Алан испуганно встал, пытаясь понять, что такого произошло.
– Вы его знаете, отец Александр?