– Как тебе моя месть, Нейт? Знаешь, что самое смешное? Что это ТВОЙ выбор.
– Какой выбор?! – выкрикнул Нейт.
– Жить с вечными страданиями.
– Хватит! Хватит мне это всё говорить, грёбанная иллюзия! – лупил по голове себя Нейт.
– Это не иллюзия, Нейт. Это твои мысли, – Аморис злорадно засмеялся. Нейт наставил на него пистолет, в котором осталась одна пуля, – О-о-о! Ну хоть в этот раз сделай правильный выбор!
Нейта одолело осознание. Взглянув на свою Ласточку, что продолжала светиться, он пролил слезу. Морс исчез. И он остался наедине с собой. "Видимо, такой был правильный выбор...", – не мешкая, Нейт прижал ствол к виску и нажал на курок. За выстрелом свет заполонил всё вокруг. И он оказался опять в Силвотиморе. Один. На земле он видел следы своих друзей, что разбежались в разные стороны. Но ему не было дела. Он упал на колени с Ласточкой в руках. "Чёрт...", – выругался он, стискивая зубы, – "Элли, прости...прости меня...", – обняв револьвер, он упал в слезах на землю, не замечая, как смолистые корни начали тянуться к нему.
Силвотимор представлял из себя болотистый бамбуковый лес, что постепенно настолько сгущался, что в нём не оставалось места для солнечных лучей. Девелин выпроводила невезучих наружу, проинструктировав, что будет ждать их тут лишь один день, после чего уедет. Более она ничего не сказала. С опасением и неуверенностью братство вошло в лес, держась вместе. Здесь был душный, влажный и тяжёлый воздух, сразу начавший давить на психику. А перед глазами постоянно стояла тёмная пелена. Если иногда свет и доходил сквозь густые бамбуковые заросли, то в виде токсично-жёлтых оттенков. Но чем глубже продвигалась команда, тем темнее становилось. Ещё здесь было абсолютно тихо. Не было ни звуков животных, ни дуновений ветра, что качали бы листву. Один лишь бамбук, тишина и гнетущая атмосфера, что не давала даже раскрыть рта. Но Нейт же, пересилив себя, всё же попытался сбавить градус напряжения, повернувшись к остальным:
– Да ладно! Просто бамбуковый лесок! Чё тут страш...ного, – он повернулся вперёд и увидел вдали тело, облепленное ростками. Чёрные и смолистые корни, явно не принадлежавшие бамбуку, впились во внутренности иссушенного до костей бедолаги-сплендида. На его лице застыла предсмертная агония, – Ну... это было очевидно, что парни сдохли.
– Эти корни неестественного происхождения, – с умным лицом заключил отец Александр.
– А я думал, сорняк какой.
– Место шута уже занято, Нейт, – серьёзно осадил Алан.
– Ну, пока пацана нет, кто-то же должен нести херню. Ваш "даирокан" что-нибудь чувствует?
– Присутствие... чего-то. Но непонятно, где. И что это, – отец Александр сосредоточенно пошёл вперёд. Остальные последовали за ним.
По мере продвижения появлялись всё новые сплендиды, истерзанные корнями. Иногда из них вырастали кривые и уродливые кусты без листвы, напоминавшие скорее руки с когтями, нежели растения. Инквизиторы были максимально собраны. А Нейт переглядывался с Мэри, которая, наоборот, отвлекалась, как параноик, оглядываясь по сторонам. Карелин же неосознанно жалась к подруге.
Из темноты вдруг Карелин разглядела нечто. Она остановилась, чтобы это разглядеть. Это был свет. Голубой. В форме прямоугольника. Испугавшись, она хотела окликнуть своих друзей. Но никого уже не было. Карелин была одна посреди кошмарного леса. Беспомощно зовя на помощь, ей хотелось плакать. Спустя время она поняла, что время остановилось. Всё замерло. А прямоугольник приближался к ней. Решив убежать, она замерла. Оковы времени схватили и её. И из лесной тьмы к ней вышел Сербо.
– Карелин, моя ты дорогая, моё золотце, – вышел робот, разводя руками, – Ты принесла свою пользу в этой истории. Но теперь, когда они близки к цели, ты уже – не нужна.
– Нет, пожалуйста, – заплакала девушка, – Я просто хочу домой! К маме и папе! Оставь меня!
– А с чего ты взяла, что у твоих друзей получиться дойти до дома? Всё идёт по моему плану, дорогая Карелин. Поэтому, я тебя отправлю в твой второй дом, к которому ты уже так привыкла.
– Нет-нет-нет, прошу! Не надо...
Вспышка голубого света. И девушка медик снова очнулась в клетке Колизея Грандиса. Не веря своим глазам, она пыталась вырваться, дёргая за прутья. Но ничего не выходило. Ей было так горестно, что не была такой сильной как инквизиторы или Мэри. Не была такой умной как Энди или Элис. И не была такой смекалистой и смелой как Нейт. От бессилия и горя, она уселась на грязный пол и начала реветь. В то время как проходящие мимо примусы начали над ней смеяться. И уже не было никого, кто бы мог её защитить.