Арахнид возвысился на корнях над девушкой, а тени, исходившие от него, окружили Мэри, что еле могла шевелиться. В лихорадке она еле произнесла: «Карл...", когда тени и корни летели на неё. Как тут Алан выпрыгнул перед ней, испустив пламя во все стороны в форме барьера, что сжёг тьму. Однако из-под ног инквизитора его же собственная тень выпустила руку арахнида. Алан отпрыгнул, но демон задел его длинными когтями, что с лёгкостью прорезали его кожу на лице. В ответ инквизитор выпустил два луча в чудовище, от чего оно повалилось вглубь леса. Огонь начал рассеиваться, но лес продолжал гореть.
– Алан..., – жалобно проговорила Мэри, толи удивляясь, толи радуясь. Она теряла сознание. Чёрные вены облепили всё тело.
– Эй! Ты в порядке? Где остальные? – девушка лежала в прострации и не отвечала, как бы Алан не пытался её взбодрить.
– ВОЛЯ ВЫРВАЛАСЬ ИЗ КОШМАРА, – огонь вокруг мгновенно потух, а корни подняли снова демона вверх. Две дыры от лучей в его теле и голове заполнилась чёрными кристалловидными отростками, – ДУХ НЕ СЛОМЛЕН. ЗНАЧИТ, НАДО УНИЧТОЖИТЬ ТЕЛО.
Теневые отростки накинулись со всех сторон на инквизитора ровно перед тем, как он успел взять Мэри на руки и отпрыгнуть. В такие моменты Алан был рад, что он киборг. Реактивная тяга спасала. Демонические и извивающиеся ветви сносили всё на своём пути, как бешеная и неконтролируемая стихия. При каждом их движении они издавали будто беснующийся писк тысячи мерзких и прожорливых существ. Инквизитору то и дело приходилось резко менять траекторию, уворачиваясь от очередной атаки. Но один росток вырвался из земли перед Аланом, опрокинув его с Мэри. Лишь чудом он успел подскочить к ней и поставить световой барьер, в который врезались сотни мерзких, жирных и острых корней, на некоторых из которых свисали останки и слизь. Никогда и ничего подобного Алан ещё не видел. Даже Генго-Мом и Йор не были столь ужасны. Эта больная и кровожадная фибра, отравляющая всё вокруг, хотела разорвать его, как бешеное животное. Инквизитора начинало одолевать всё больше и больше отчаяние. Мэри была в бреду, а судьба остальных была неизвестна. Барьер начинал трескаться от гигантской давления растительных щупалец, что начали сдавливать его.
– Я ВКУШАЮ ТВОЁ ОТЧАЯНИЕ И ВОПЛОЩАЮ ЕГО В СМЕРТЬ, – уже звучало в голове в Алана. Корни наливались тьмой, начиная пульсировать.
– Чёрт...чёрт-чёрт-чёрт! Что же делать...? Сжечь? Он снова призовёт отростки. Мои атаки неэффективны. И пока я с ним дерусь, я не могу защищать Мэри. Точно! Мэри! Очнись! Прошу! Ты должна мне помочь! – инквизитор в отчаянии тряс её изо всех сил. В конце он дал ей пощёчину, – Ты мне нужна!
– Ч-ч-то? – промелькнуло сознание в её глазах.
– Ты можешь остановить это! Как в Грандисе! Нам нужна это сила! Сейчас!
– Я... я не могу...Нет-нет-нет! Он высвободится...Он только этого и хочет! Я должна... я должна вырубиться, прежде чем...
– Мэри, если ты это не сделаешь, то мы все тут умрём!
– Я..., – Мэри приободрилась. Осмотрелась. Привстала. На её лице застыла одна и та же слабая мина, не в силах выражать эмоции. Она глубоко вздохнула. Девушка выпрямилась и запрокинула голову с закрытыми глазами, – Я не знаю, чем это закончится, Алан. Мне страшно, – барьер был готов треснуть в любую секунду.
– Я с тобой, – инквизитор отпустил страх и стал решительным, положив руку на плечо девушки. Та собралась, закрыла глаза и задержала дыханье.
Барьер треснул. Корни устремились к паре, что стояла смирно. И тут же заискрились от всеразрушающего электрического разряда, не достигнув своей цели. Чёрно-жёлтые молнии испепеляли всю скверну, а после одним импульсом обратили в прах всё в радиусе десяти метров. Арахнид стоял поодаль и смотрел на Мэри. Та смотрела в ответ с маниакальным хладнокровием. Их очи были идентично чудовищны. Резким движением арахнид положил руки на землю, и из всех падающих теней вокруг опять вырвались руки целой волной. Алан хотел снова сжечь их, но Мэри его наклонила и разрезала все конечности. Уже безрукий арахнид не успел начать рыпаться, как его поразила молния. Он попытался встать, но Мэри уже была рядом, вонзив неизвестный меч в его горло и землю. Полуторный клинок без гарды и без чёткой формы, чёрный, с витиеватыми узорами и болезненной жёлтой фиброй, что текла в нём. Однако арахнид был всё ещё жив.