– Эта девочка… Она отличалась от остальных. Она разговаривала. Думала.
– И она была сильнее. Сила одержимых зависит от их страданий. Чем более они сильные и высокие, тем сильнее становится демон.
– Что значит «высокие страдания»?
– Вспомни отца Полита. Он преподал тебе урок на всю жизнь. Его страдания были из-за веры. Его эмоции были направлены на разрушение Церкви и её последователей, поскольку он считал нашу религию ложной. И посмотри на этих… Сошедшие с ума от голода и бедности, всё что они могли делать, это вести себя как животные.
– Но эта девочка не была животным…
– Возможно, она не познала голод. Возможно, вся её семья отдавала последние крохи, чтобы малютка росла и не голодала. Поэтому она стала одержимой, смотря на страдание, боль и озверение своих близких.
– Это чудовищно.
– Такова цена дара Хонсу. Фибра обнажила наши души и сделала нас теми, кем мы являемся на самом деле. Сила духа делает человека ещё сильнее. А слабости лишь усиливают боль, от которой и приходится брать силы одержимым.
– И всё же… Разве вы не жалеете их? Разве не хотелось вам их спасти?
– Мне жаль тех, кем они были до того, как стать чудовищами. А спасти… лучшие умы Северных Врат и Церкви борются и по сей день за их спасение на протяжении более тысячи лет. До Планетарной Телепортации. Ещё на Лиденасансе, где Гнев одержал победу и пожрал наш дом. И всё ещё нет результатов. Видимо, такова воля Бога. А мы лишь её исполнители.
– Это всё равно как-то неправильно…
– Алан, друг мой, истина в том, что душу может лишь спасти её носитель. Бог указывает всем путь, но многие его отвергают. И падают во мрак, откуда уже не вернутся прежними. Возможно, ты когда-нибудь придумаешь, как развеять этот мрак. Но пока… мы должны заботиться и защищать тех, чьи души ещё можно спасти.
Вернувшись к местной деревеньке, инквизиторы уведомили жителей, что проблема устранена. И что они могут наконец вернуть свои припасы и похоронить близких. Простой люд был безмерно благодарен, собравшись вокруг инквизиторов, и в то же время опасался убийц монстров. Многие пытались что-то подарить, выразить своё почтение. Но инквизиторы отказывались, спеша поскорее уехать. Подойдя к своей служебной машине, которая выглядела как длинное и угловатое купе серебристого цвета, они заметили белого голубя. Он принёс послание на бумаге. Это означало, что информация была сверхважной и конфиденциальной. Отец Александр открыл миниатюрный рюкзачок и дослал записку, отпустив голубя. Тот взлетел и световым лучом мгновенно улетел назад. А отец Александр начал читать.
– Что пишут?
– Кардинал срочно собирает всех инквизиторов для важного объявления.
– Это всё?
– Это всё. Но чтобы это не было, это не к добру. Поехали.
Прибыв в Холи-Грейтнесс, перед инквизиторами предстала Церковь Святого Безымянного. Невзрачная деревянная церквушка терялась на фоне хвойных деревьев парка, в котором она стояла. И в вечернем мраке лишь тёплый свет её окон подсвечивал её для путников. Но сегодня проход для них был закрыт.
Зайдя внутрь, Алан и Александр перекрестились и увидели перед собой столпотворение. Священники и множество инквизиторов ожидали услышать слово кардинала. Несмотря на количество народа, что теснился среди свечей, икон и статуй, здесь была абсолютная и умиротворённая тишина. Когда кардинал вышел к алтарю, его голос эхом прокатился по всей зале.
– Братья и дети мои! Наш злейший враг перестал прятаться и нанёс по нам тяжелейший удар! Второй Собор Святого Петра был атакован. Триста сорок три священников и монахов погибли. Тридцать четыре из них были инквизиторами. Погибло два архиепископа. Благо, Бог уберёг Папу Римского, ведь тот не находился в этот чудовищный день в Соборе. Атака была совершена ночью, так что среди гражданских нет потерь. Но это значит лишь одно. Нам объявили войну!
После этого высказывания кардинал замолк, смотря за реакцией инквизиторов. Многие начали перешептываться, спорить. Но некоторые стояли молча и ждали дальнейших указаний. Взгляд кардинала скакал по молчаливым, игнорируя болтунов. Среди них были Тэнэлукем, Александр и Алан. Молодой инквизитор вторил кардиналу, пытаясь запомнить всех, на кого пал глас. Уж слишком проницательны были глаза кардинала.
– В связи с этим... – снова начал говорить кардинал более мощным тоном. Все тут же умолкли, – Папа Римский и наш благочестивый король дали своё благословение на крестовый поход против одержимых Дьяволом супостатов. Мы найдём их логово! Сожжём всех демонов! И очистим наш дом от греха, что заполонил улицы, пробираясь в слабые умы наших братьев и сестёр! За нами стоит Бог, а в ночи, когда зло готово нанести удар, путь нам освещает Хонсу! Мы уничтожим зло! Аминь!
Большинство инквизиторов подобно солдатам или воинам, жаждущим битвы, начали ликовать. И лишь немногие молчали, непонимающе оглядываясь. Алану казалось всё это диким. Противоречащим постулатам Инквизиции. Церкви. Каждый инквизитор знал три слова, которые его должны вести в бою: "Хладнокровие. Расчёт. Вера". И видеть, как собратья так легко пали предвкушению битвы было больно для Алана. Ведь он понимал, что крестовый поход – это трагедия, где множество людей будет убито. Не только инквизиторов. Но и гражданских, самих одержимых, каковы бы они не были. Он вспомнил снова ту девочку. Ему стало страшно, что таких детей станет только больше. И что они будут также скрываться среди обычных людей, храня глубоко в душе злобу и ненависть ко всему живому вокруг. Отец Александр разделял его опасения. Это было видно по его взгляду, выражавшему разочарование в окружающих.
Уже в машине, когда двое инквизиторов ехали домой, Алан спросил у учителя:
– Что думаете, отец?
– Думаю, грядёт страшная битва.
– А про то, что было в церкви?
– Я уже видел такое. Кардинал проверял нас. Отбирал самых стойких и спокойных для самой важной миссии. Ты справился. Большинство – нет.
– А я уж подумал, что кардинал сам позабыл, как должен вести себя инквизитор, – усмехнулся Алан.
– Кардинал прекрасно знает, что многие из нас лишь кажутся инквизиторами. И большую часть времени у них получается. Но в тяжёлые моменты они ломаются. Или после них. Каков бы силён человек не был, когда ты борешься против одержимых, твоя голова должна быть холоднее льда. А если тебя так легко вывести на эмоции...пусть даже положительные, то тебе не стоит драться с противником, что только и ждёт этого.
– Что же будет с теми, кто не прошёл тест?
– Они никогда об этом не узнают. И будут выполнять дальше свою работу. Но о большем они могут не мечтать.
– Что же будем делать мы?
– Посмотрим, – после недолгой паузы в диалоге, отец добавил, – Рад, что ты не спрашиваешь, почему я тебя не предупредил, – в ответ Алан лишь ухмыльнулся.
Спустя всего неделю кардинал снова созвал собрание инквизиторов. Но уже в Церкви Святого Михаила, что располагалась также в Холи-Грейтнесс. Это угрожающее тёмно-серое здание среди других стояло как меч, смотревший своим конусообразным остриём к небу. Лишь относительно небольшой серебряный крест у входа указывал, что это была церковь. На этот раз собрание проходило прямо в кабинете кардинала. Потому что инквизиторов теперь было в десятки раз меньше. Всего лишь дюжина стояла в просторном помещении высшего духовного лица. Портамин Лукс не имел ничего у себя роскошного, кроме библиотеки. Алану показалось странным, что все эти книги были далеко не в идеальном состоянии. Многие из них были потёртые, с отбитыми корешками, пожелтевшей бумагой. Все инквизиторы стояли молча, будто солдаты. Тут были лучшие из лучших. Разумеется, тут был и Тэнэлукем. И даже просто находится в таком строю для Алана было большой честью, какого бы не было задание, хоть оно его и пугало в преддверии похода.