– Триединая печать! Отличный вариант. Это его остановит.
– Что это? Я никогда не слышал о таком.
– Её изобрёл Лаурелий. Он же единственный, кто мог использовать её в одиночку. Каждая печать блокирует аспекты существа: тело, душу, разум. Лаурелий её использовал против Опустошителя. И благодаря этому шесть Великих Воинов и справились с ним.
– Я думал, это легенда.
– Скорее всего. Но печать реальная. Жалко нас двое…, – отец Александр посмотрел на все эти зеркала, и его осенила идея, – Хотя есть вариант… Ты сможешь потянуть время, а после приманить его сюда?
– Я?! Он меня разорвёт!
– Я видел тебя на твоих ночных тренировках, Алан. Сейчас нечего терять уже. К тому же, не осталось тех, кто мог бы сдать тебя.
– Хорошо…, всё тело Алана стало состоять из стальных волокон, в которых начал наливаться огонь. Глаза сменились на окуляры, в которых горели оранжевые сенсоры, – Сколько времени нужно? – его голос приобрёл металлические нотки.
– Две минуты, – Александр запустил в потолок кол, который пробил все этажи насквозь.
– Принял. Буду ждать вашей команды.
Алан вышел к Генго-Мому, что смиренно ждал на сцене.
– Я уж думал, что спектакль можно заканчивать, – играючи произносил Генго, – Однако, вы куда более интересные артисты, чем мне казалось. Инквизитор-киборг… Даже интересно, как судьба довела тебя до такого, мальчик?
– Щас узнаешь, к чему тебя она привела.
Алан ракетой накинулся на Генго. Тот увернулся, и Алан врезался в стену. Десятки отростков начали вырываться из одержимого в направлении молодого инквизитора, но тот подлетел ввысь, с лёгкостью увернувшись. Тогда одержимый изрыгнул из себя пламя, что заполонило всё вокруг. Алан пронёсся сквозь него и ударил Генго-Мома в лицо. Одержимый отлетел, а часть его лица была смята. Пламя тут же рассеялось, не оставив даже копоти на корпусе Алана. Генго мгновенно встал.
– Значит, вы любите так выяснять отношения? – оскорблённо вопросил Генго. Его лицо мгновенно зажило, – КУЛАКАМИ? А не ИСКУССТВОМвладения фибры? Отлично. Давноя не вёлсебя как ЖИВОТНОЕ!
Лидер одержимых в миг оказался возле Алана. Лишь сверхчеловеческая, даже по меркам инквизиторов, реакция парня спасла его от энерго-когтей одержимого. Нанеся контрудар, он пробил его сердце. Но Генго этого даже не заметил. Он дальше продолжал атаковать, задев руку и рёбра Алана. Порезы были глубокие, но не смертельные. Прочность Алана злила артиста, поэтому он начал кромсать ещё более нещадно. Алану не хватало скорости и реакции уворачиваться от этого всего, поэтому он просто бил в ответ со всей силой и скоростью, что у него была. Генго-Мом даже не уворачивался. Его раны, вернее, дыры, что оставлял Алан, заживали так быстро, что Генго их даже не замечал. Алану ничего не оставалось, кроме как отлететь и попробовать сжечь монстра чудовищным пламенем. Из одержимого вырвались стебли, что поглотили огонь и растворились в фибре. Затем Генго сказал:
– Падай!
Алан тут же сам упал. Но усилием воли он подпрыгнул и с разворота снёс челюсть дьяволу, что собирался его прикончить. Поймав его контратакующую когтистую руку, Алан её сломал, а после сжёг лучом половину тела врага. После он подлетел и размозжил остатки головы ногой об пол. Генго-Мом был повержен. Его тело валялось в неестественной позе, совершенно не подавая признаков жизни. Алан, не поверив глазам, отошёл и пнул обезглавленный труп.
– Кажется… кажется я это сделал, отец Александр!
– Нет, Алан! Цветы! – не выходя из комнаты, ответил отец.
– Что?!
Алан в последний момент увернулся от ростков, что все врезались в мёртвое туловище. Они подняли его и начали пульсировать красной фиброй. Напитав его энергией, растения поглотились телом, а у Генго-Мома отросла новая голова. Он завис в воздухе и расставил широко руки.
– Ты был прекрасным артистом! Но недостаточно хорошим, чтобы затмить мою красную звезду. Так что мне придётся погасить твой свирепый огонь жизни и расплавить твою сталь! А жаль! Ты был бы хорошим воином «познавших боль другого». Но мне нужен ваш зверь! Ваш пёс! Ваше чудовище «света»!
– Алан, давай! – выкрикнул Александр.
– Принял! Ты, – обратился он уже к Генго, – получишь сегодня лишь меня!
– Да брось! Твои удары быстры и сильны. Но они…
Алан тотчас оказался сзади и отправил лучом одержимого в комнату Александра. Генго тут же равнодушно встал, за секунды заживив дыру в груди вместе с костюмом, и спросил у Александра.
– Надеюсь, этот трюк будет хорош, потому что иначе я…
Генго поразили два луча из зеркал, которые отражались от рун на полу. Он тут же оказался обездвижен. А его фибра застыла. Все цветы и ростки исчезли. Алан зашёл вслед за Генго.
– Алан, не смотри ему в глаза!
– Я не могу двигаться, – удивился Генго, – Для печати Триединствия нужно отражение солнечного света разной природы. Поэтому ты нарисовал руны Рубоши, чтобы они отражались через зеркала и генерировали лучи в меня… Умно. Однако, только два луча сейчас сдерживают меня. Мои слова тоже являются оружием, священник. Надо было и запечатать мой разум тут же, как была возможность… А теперь… Освободи!
– Стойких духом это не берёт, Генго. Ты должен был уже в этом убедиться, сражаясь с нами.
– Чёрт… Ты прав. Надо же… Кажется, на этом мой последний танец окончен.
– Да. Но прежде, чем я оборву твою жизнь, ответь на один вопрос. Зачем было устраивать геноцид священников в Соборе Петра? Разве ты не понимал, к чему это приведёт?
– Геноцид священников? А-ха-ха-ха-ха-ха-ха! Я думал, вы сами там себя повырезали, чтобы найти повод для уже своего геноцида. А вы всерьёз думаете, что это был я? Я, может, и чудовище, но не самоубийца. Не глупец.
– Там были найдены следы одержимой фибры. Это точно был кто-то из твоих.
– Я чувствую боль своих собратьев, а не наслаждения от убийства. Впрочем, я бы тоже насладился на месте этого индивида. Ведь вы самые лицемерные и жестокие твари, что…
– Довольно.
Александр сложил последнюю печать Хоубоши. Генго-Мом отключился. После упал луч с дыры в потолке, что начал жечь дьявола. Сначала до мяса, потом до костей. А после и до праха. Алан упал на пол и выдохнул. Всё его тело было в монструозных красных следах от когтей. Словно его кромсал медведь, а не человек. Александр подбежал к своему ученику и начал обрабатывать раны Ош’ем света.
– Ты как, сынок? Держишься?
– Да… Впервые я рад, что всё-таки оказался киборгом. Другим повезло меньше.
– Повезло, не повезло. Но ты молодец. Ты спас нас. Ты, считай, уничтожил дьявола воплоти. Без тебя этого бы не случилось, – свет очищал раны от одержимой фибры. И они начинали затягиваться. Это происходило буквально на глазах, но после регенерации Генго-Мома это уже не казалось быстрым.