– Мне помогло его тщеславие. Но если бы не я, то это сделал бы Тэнэлукем. Кстати, где он?
– Это нам предстоит узнать.
– А зачем… зачем вы наложили третью печать, если вы устойчивы к его разуму? Ведь вы ограничили его тело и дух, оборвав его связь с фиброй.
– Разум имеет свою собственную связь с фиброй. Иногда он связывается с ней настолько глубоко, что оставляет на ней отпечаток, последствия которого невозможно представить.
– А я думал, появится соуланор.
– Нет. Соуланор – это именно осколок души, отделившийся от тела и ставший частью фибры. Ладно, твои раны уже выглядят не так плохо, поэтому время познавательных фактов окончено. Нам нужно найти Тэнэлукема. Я не чувствую его фибры.
Выйдя в коридоры театра, Алан ужаснулся от зрелища, представившегося пред ним. Всё было в крови, в ошмётках плоти и кишках, на которых зияли частицы серебряного света. От многих одержимых оставались только невнятные кучи мяса и пятна. Даже лицо обычно невозмутимого к таким вещам отца Александра исказилось в омерзении и презрении. Но ничего не оставалось, как пройти по «следам», что оставил за собой Тэнэлукем. На улице Хоуку спрятался за облака, чтобы не лицезреть увиденное двумя инквизиторами. Несколько десятков их собратьев покинули этот мир ужаснейшим образом: расчленённые, сожжённые, взорванные. И ещё несколько сотен одержимых разделили их судьбу. Их трупы, их смрад и кровь заполонили улицы, отпугнув всё живое вокруг. По звукам где-то ещё шла битва, но это было далеко, и уже не имело значения. Самое страшное было то, что на большинстве из мертвецов был след Тэнэлукема. Он словно вихрем прокатился по одержимым, будто следуя за чем-то. Идя по горам трупов, Алан и Александр наткнулись на Гавриила, что пытался откачать своего напарника. Александр подошёл, одним взглядом окинул Уриса, у которого была прижжена культя, что была вместо руки, и заявил:
– Гавриил, он давно мёртв. Оставь его.
– Нет! Нет! Нет! Он был так молод! Он был мне как сын!
– Гавриил, пульса нет. Фибра больше не взаимодействует с мозгом.
– Он хотел взять имя Уриил, как станет священником..., и мы бы вместе были как два ангела..., – на глазах инквизитора накатывались слёзы.
– Таков конец почти каждого инквизитора. Лучше такой, чем одержимость. Не дай демонам...
– Чувства не есть слабость, Александр! – вскочил с криком Гавриил, – То, что я испытываю горе, не значит, что я стал монстром! Но, видимо, ни тебе, ни Тэнэлукему, ни кардиналу этого не понять!
– Мы все переживали утрату. И мы все знаем, что лучше переживать это в глубине своей души, а не в слезах. Ты это тоже знаешь.
– Иногда слёзы затапливают всю пропасть души и выливаются наружу, Александр... Хватит об этом! – Гавриил преклонил колено перед своим молодым товарищем, – Да хранит твою душу святую Господь, и да простит он все твои грехи... И да обретёшь ты истинный покой...мой друг. Аминь, – когда последняя слеза упала с его щетинистой щеки, Гавриил встал и спросил, – Что вам надо?
– Мы ищем Тэнэлукема, – ответил Алан.
– Он пошёл за Вороном.
– Вороном?
– Чудище, что убило Уриса... Что убило многих тут. Одержимый, это ясно, но объятый чёрно-красным пламенем, похожим на силуэт ворона. Тэнэлукем пошёл за ним, оставив нас тут. Сдерживать напор супостатов, защищая вас. Раз вы живые, значит, дело сделано? Генго-Мом мёртв?
– Да.
– Значит, я могу забрать тело Уриса. И уйти отсюда.
– Ты не пойдёшь с нами?
– С меня на сегодня хватит жестокости и смерти. Навсегда хватит. К тому же, если я последую за вами, я буду мстить. Не могу позволить себе такой грех. Прощайте.
След Тэнэлукема начинал обрываться, но Александр запомнил след "Ворона", который он оставил на Урисе и других инквизиторах. Его лик, однако, стал чересчур мрачным. Даже с учётом обстановки вокруг. Алану от этого становилось не по себе. Так они и шли, не обмолвившись ни словом до тех пор, пока внезапно в одном из зданий не произошёл взрыв. Он выглядел как слияние двух фибр, стремившихся ввысь. Красно-чёрной и серебряной. Оба без слов поняли, что именно там столкнулись Тэнэлукем и этот «Ворон», и побежали прямиком туда. Кусок дома просто будто бы испарился. А в оставшейся части, где провалились все этажи, Тэнэлукем свалился на колени перед своим противником. Весь в крови, без руки он ждал взмаха чёрного фламберга одержимого. Алан, не теряя ни секунды, тут же выстрелил лучом в чудище, откинув его от раненого инквизитора. А вот почему-то отец Александр стоял столбом. Алан хотел добить монстра, но учитель схватил его за руку и указал на Тэнэлукема, что свалился без сознания. Ученик его понял и оказал первую помощь. В то время, как Александр подошёл чуть вперёд к одержимому, что поднимался с колен. В его груди зияла дыра, которая затягивалась фиброй, похожей на чёрные перья из огня. Это было не так быстро, как у Генго-Мома, но казалось чем-то куда более сверхъестественным, демоническим. «Ворон» был одет в карминное пальто, под которым была чёрная одежда. Но края пальто и длинные волосы одержимого извивались как пламя. На лице трупного цвета кожи появилась улыбка с клыками.
– Здравствуй, отец.
– Этого… не может быть, – Александр был сражён увиденным. Алан испуганно встал, пытаясь понять, что такого произошло.
– Вы его знаете, отец Александр?
– Да… Знаю, Алан… Это… это Грегори. Мой сын.
– Что?! Он же…
– Мёртв, – воскликнул одержимый одновременно сладким, но надрывистым и злобным гласом, – А знаешь, кто его убил, Алан?
– Инквизиция.
– Это он тебе рассказал? – с улыбкой, переполненной гневом и обидой, вопросил одержимый, – Тогда он тебе солгал. Грегори погубил собственный отец.
– Что ты несёшь? Ты пытаешься настроить меня против него? Не получится! Отец Александр никогда бы…
– Он говорит правду, Алан… – печально перебил отец.
– Отец…, – молодой инквизитор был в полном смятении, не находя подходящих слов. Не понимая, что он должен чувствовать, – Но я не…
– Сын хотел спасти мать от болезни любой ценой, – продолжил Грегори, – Но отец уже сдался. Уже принял «волю Господа». Обрёк свою любовь на погибель. И когда сын пришёл с решением… отец отрубил ему голову.
– Ты стал одержимым! И желал такого же матери? Такую цену ты хотел, чтобы она заплатила? Чтобы она находилась в таком же кошмаре, испытывая постоянную боль и злобу?! Ты этого хотел, Грегори? – вскрикнул Александр дрожащим голосом. Алан даже перепугался от такого поведения учителя.
– Это уже не важно. Всё это в прошлом. Как это имя. Грегори умер в тот день. Моё имя – Азраэл. Новый король одержимых!
– Новый король… Так это ты! Ты устроил резню в соборе! – догадался Алан.
– Если быть честным, то не я один.
– Кто тебе помогал? И зачем всё это?
– Есть силы, что не хотят, чтобы одержимые находились в Северных Вратах. Эти силы создали существ, которые давно превзошли созданий господних. И скоро они повергнут ваш искусственный и жестокий мирок в хаос, а затем и в рабство. Я же хочу избежать такой участи для моего народа. Мы будем сражаться за наш мир, ступая по вашему пеплу!
– И зачем же ты тогда подставил свой народ, обрекая его на гибель? Сколько одержимых сегодня умерло? – не успокаивался Алан.
– Это была необходимая жертва. Генго-Мом считал, что время революции пришло. Но что за революция это такая? Делать одержимыми парочку людей в день, теряя в разы больше в борьбе с Инквизицией, АМК, с системой? Нет. Мы к этому не готовы. Но Генго был непреклонен, даже учитывая то, что нас давно уже нашли. Что о нас давно уже знали. Да. Не удивляйся, Алан. А ты думал, почему Инквизиция так быстро подготовила этот поход? Так быстро собрала информацию? Составила план? Они давно всё знали! Просто не хотели наводить шороху. Такая операция… большой удар по репутации. И по кошельку. Ведь как инквизиторы теперь будут выглядеть в глазах народа? У вас и так с этим были проблемы, когда вы без доказательств доводите обычных людей со своими молитвами. А как зарабатывать, когда все одержимые мертвы, либо сбежали из СВ? Впрочем, ваш состав сегодня изрядно сократился. Найдут чем отплатить оставшимся.