– Угу. Можно добавки? – смущённо спросила она.
– Конечно.
В течение трёх лет девочка росла под наблюдением бывалого воина. Сначала она была вялой и закрытой. Но всё больше и больше открывалась. Один раз она назвала его "папа", но Карл запретил ей так его называть. Он вообще ничего о себе не рассказывал, и Мэри, даже спустя столько времени, практически ничего о нём не знала. Сначала по детскому легкомыслию её это не волновало, но, чем взрослее она становилась, тем больше вопросов у неё возникало. Ведь она даже не никогда видела лица своего попечителя. Но Карл отказывался отвечать на эти вопросы, ссылаясь на то, что «время не пришло». Да и дистанцию он всегда выдерживал в отношениях, словно специально не давая Мэри полюбить себя. С возрастом Мэри поймёт, что это было необходимо: демон пытался взять контроль, когда Мэри испытывала сильные чувства: когда больно, когда страшно и даже когда радостно.
Однажды, когда они спускались со своего склона к близлежащей деревеньке, Мэри очень сильно рассмешил один мальчишка. Но смех переменился на крики и плач. Глаза заполнились тьмой. Карл увёл девочку в безлюдное место, присел на колено и начал нашёптывать:
– Этой твой разум. Он – узник твоего тела. Ты сильнее, чем он. Возьми свои чувства под контроль.
– Я... я не могу!
– У тебя нет выбора. Иначе возьмёт контроль он.
– Я... я...
– Глубоко сделай вдох, – Карл начал показывать рукой девочке, как дышать. Она повторяла, – Вы-ы-ы–дох. Вд-о-о-ох. Вы-ы-ы-дох. Очисти свой разум. И оставь только шёпот. И пойми, что это не твой голос. Это беспомощные попытки сломить тебя. Но ты сильна. Ты выстоишь.
– Я... я выстояла, – успокоилась девочка.
– Молодец, – Карл встал и повелительно промолвил, – Но дальше будет только сложнее. Чем ты будешь становится взрослее, тем больше трудностей перед тобой появится. И тем больше возможностей для него. Я не могу быть всё время рядом. Но я могу сделать из тебя человека, который сможем не поддаваться его влиянию. Но это будет тяжело. Ты выдержишь?
– Я выдержу! – решительно ответила Мэри, вытерев слёзы
– Тогда с завтрашнего утра мы начнём. И отныне я твой учитель. Поняла?
– Поняла.
Со следующего дня Мэри должна была забыть про эмоции. Да, это было невозможно. Но показывать их, давать им волю было нельзя. Это наказывалось палкой по макушке. Но, помимо отчуждения от чувств, маленькой девочке нужно было буквально стать сильнее и самостоятельнее, чтобы её ничего не пугало. Карл начал обучать её охоте и Ошам.
У девочки была удивительная предрасположенность к Ошу молнии, но это был сложнейший базовый Ош, который легко выходил из-под контроля. Поэтому, когда Мэри чуть не спалила дом и с перепугу не могла спать несколько дней от шёпота, Карл запретил ей практиковать этот Ош. Для камня Мэри не хватало стойкости духа и дисциплины. Грубая стихия её раздражала и не хотела поддаваться. Для ветра Мэри не хватало чувства свободы, ведь ей приходилось загонять себя в "клетку". Для воды не хватало душевного равновесия, а огонь Карл даже запретил пробовать. Разумеется, Мэри нарушала эти запреты, но быстро жалела из-за демона. Тогда-то Мэри и начала обучаться Ошу холода. Поначалу у неё ничего не получалось совершенно. И она не понимала, почему она вообще пытается им овладеть. Но чем больше она овладевала своими эмоциями, тем легче лёд выходил из реки.
То было как раз время, когда Ош холода и льда был на высоте. А Ош воды давался тяжело даже самым обученным новусам. Ведь примерно тогда Сабуи Дай-Хан заточил Джупиза в ледяные оковы, обратив его силу в пользу Айра – сенсума холода. Так что Ош холода был идеальным выбором.
Спустя год такой суровой жизни Мэри начинала ломаться. Суровые тренировки, от которых было куча синяков, порезов и растяжений мышц, а также постоянное подавление эмоций приводило к всплескам: Мэри то впадала в бешенство, то в плач, то в угарных смех – всё это играло на руку демону. Однажды на охоте она со злости разорвала барана жёлтой молнией. Карлу пришлось научить девушку впадать в обморок в такие моменты. Вернее, он запрограммировал её мозг на это через Ир'ину. На самом деле, в такие моменты она проваливалась в свой собственный тестуануром, чтобы "заделать дыры барьера" в своём сознании. Это был уголок спокойствия для девушки даже в самые сложные моменты. Но даже так у Мэри появлялись сомнения и вопросы. Ей казалось, что так жить неправильно. Она это чувствовала. И Карл понимал, что она права. Но выбора не было.
Как сейчас Мэри помнила тот вечер, когда они сидели на крыльце и наблюдали за Хонсу. И за деревушкой Тартар, названной в честь гор, в которых они жили. Мэри тогда исполнилось одиннадцать и с особой тоской она спросила:
– Как я оказалась у тебя? Или это такая же тайна, как и то, что у тебя под маской?
– Я же говорил, что я просто не хочу видеть свое лицо.
– Я-то хочу!
– Мало ли, чего ты хочешь. Вот сколько я живу, никогда ничего не было, как мне бы хотелось.
– Да я даже не знаю, сколько ты живёшь! Вообще ничего о тебе не знаю! Может, Карл даже не твоё настоящее имя! – Карл ничего не ответил на это.
– Как ты появилась у меня – не секрет. Однажды, девочка в бреду и...
– И...?
– И в крови начала пугать жителей Тартара своим видом и мрачными словами. Один из них позвал на помощь меня. Я тебя вырубил. Принёс домой. Вот и всё. Я и сам не знаю, как тебя занесло сюда. Особенно из Северных Врат.
– Ты врёшь!
– Спроси у жителей.
– Ты знаешь, что я не могу. Они меня сторонятся...
– Ну тот же мальчишка всё ещё ошивается вокруг тебя.
– Он хочет просто к тебе в ученики, потому что увидел, как я ледяной цветочек делала.
– Тем не менее, вы общайтесь. Вопреки моему запрету.
– Ты... не злишься?
– Я буду злиться, если он пострадает от твоих рук. Будь осторожна.
– Я всегда осторожна.
– Это самообман. Цветочек, кстати, получился?
– Нет. Одни уродливые шипы, да наросты. Я даже представить не могу, как ты делаешь этого ледяного дракона.
– Да-а-а, я помню, какая несуразица тогда у тебя вышла. Ха-ха-ха. Извини.
– Извиняю, – пробурчала Мэри, – Может, это всё из-за него?
– Может.
– Тогда у меня ничего не получится! Не уж то ты не можешь от него избавиться?
– Могу. Но тогда ты умрёшь. Вырезать его из твоего семаднуфа равносильно убийству. Только ты можешь от него избавиться.
– Но как?!
– Я не знаю.
– Тогда... может я вообще не могу! Откуда тебе знать?
– Неоткуда. Я перепробовал всё. Даже создание твоего собственного тестуанурома стало лишь дополнительным барьером. Я просто верю, что ты найдёшь способ, – Карл потрепал девочку за волосы.
– Я не верю, – Мэри убрала его руку, встала и ушла в дом, – Я спать.
Ранним утром Карл любил уходить на охоту. Он не брал с собой Мэри, потому что обычно она плохо спит из-за кошмаров. Образы смерти, разрушения, апокалипсиса. Девочка в какой-то момент уже перестала реагировать на них, смотря как очередной фильм. Ведь вживую у неё не было возможности их смотреть.
Но если она высыпалась, то она любила убегать в деревню. В самой деревне она надолго не задерживалась. Её прогоняли одними только взглядами: всё ещё свеж был испуг от «одержимой девчонки». Мэри не было обидно, ведь она сама себя презирала. Поэтому она уходила к ручейку, что стекал с самых гор, и упражнялась "лепить" из льда. Карл не любил, когда Мэри этим занимается, потому что: "Искусство требует эмоций. Тебе не дана такая роскошь". Мэри не слушала и всё равно пыталась что-то сделать этакое. Но ничего не выходило. Формы были резкие, рваные и неразборчивые. Ей и в мыслях было тяжело представить, как мастера-силебид могли вытачивать что-то из камня с помощью инструментов. Это её раздражало.