Нейта одолела лёгкая улыбка, которая переменилась в слёзы. Он распаковал подарок. Открыл коробку. И там был тот самый револьвер с гравировкой в виде перьев, который он так хотел для своей оружейной коллекции. "Ты моя Ласточка..." – произнёс Нейт и закрыл рот рукой. Он долго рассматривал его. Поглаживал. Нажимал на курок и на крючок. Крутил барабан. Этот револьвер загипнотизировал его. Он был последним отголоском его счастья. Последним, что осталось от его любимой. "Моя Ласточка..." – повторил он.
Через несколько дней, которые Нейт проводил, питаясь лишь алкоголем и окурками, он получил сообщение на телефон. Неизвестно от кого.
"Встретимся на крыше места, где мы впервые познакомились. Ты придёшь один. Я тоже. 03:00. Это твой единственный шанс".
Он знал, кто это. Он почувствовал ту ненависть и злобу. Они обуяли его разум и дали его телу скачок ужасающей, разрушительной энергии. Он тут же привёл себя в порядок, оделся и лишь замешкался на оружии. Надо было взять что-то из своего арсенала: что-то мощное и проверенное, но взгляд его автоматически перевёлся на "Ласточку". Вздохнув, он проговорил: «Я был бы рад умереть с тобой». Подобрав патроны и вставив их в барабан, он тут же выдвинулся в путь.
Прибыв на крышу ровно в судьбоносный час, Нейт встретил его. Облокотившись на край крыши, Морс наблюдал за городом.
– Ты пришёл, – сказал он, не оборачиваясь. Нейта внутри переполняли горестные яростные чувства, но он ничего не ответил, – Ты меня ещё не застрелил. Ты разделяешь со мной то же терзающее чувство?
– Что мы можем с тобой разделять, мутант? – злобно спросил Нейт.
– Боль несправедливой утраты. Разочарование в том, во что мы верили. Потеря самого близкого по нашей же вине.
– Что ты этим хочешь сказать? Хочешь, чтобы я «понял» тебя после того, что ты сделал? Вызвать жалость? Я пришёл сюда тебя убить. И ничто меня не остановит.
– Нет. Хочу лишь показать, что мы похожи.
– Зачем?
– Потому что мне больше не кому об этом сказать. Не с кем поделиться последними мыслями.
– Если ты думаешь, что это как-то спасёт тебя…
– Нет. После мы свершим то, что должно.
– Хорошо.
– Также, как и ты я потерял родителей в детстве. Порядок забрал моего отца из-за его болезни. А затем и пришло время моей матери. Мы с братом пытались её укрыть. Но её нашли. И убили. А нас изгнали гнить в пустыне. Мы пришли сюда в поисках надежды. Нормальной «человеческой» жизни, где стариков и больных не выкидывают в канавы. Но это место не для каирхатсу. Мы были вынуждены стать преступниками. Цецедит. И наконец, у нас появилась возможность стать лидерами. Это был шанс показать людям, что каирхатсу – не монстры. Что мы можем жить в мире. И отомстить этим Игнавусу, предлагая жертвам его репрессий дом тут. Вместе с вами. Но вместо этого мы увязли в преступности, в контрабанде, во всяких договорах с бандами, АМК, политиками…
– АМК?
– Да. Думаешь, почему так долго они нас не трогали? Всё бы так и оставалось, если бы не Аплист, что подставил нас. Натравил на нас вас. Это было неизбежно. Я знал это. Игнавус бы нас не оставил в покое. Не когда мы настолько большая сила за чужими стенами… И тут надежда на мир между нами умерла. А затем… пришли вы. И отняли у меня моего брата – единственное, что было мне дорого. Поэтому я отнял то единственное, что было дорого тебе.
– За это ты поплатишься.
– В любом случае. Каков бы не был исход этой дуэли.
– Это ты про своё «терзающее чувство»?
– Да. Не уверен, что я бы хотел жить в мире, где, после свершённой мести, более ничего для меня не осталось. Где ждёт меня только пустота и отчаяние. С другой стороны, лучше или хуже это, чем смерть? Что думаешь, Нейт?
– Я думаю, – Нейт задумался обо всём сказанном. Он замешкался. Но стоило лишь на мгновение вспомнить о виде бездыханного тела Элли, как гнев и горе сжали его пальцы на рукояти Ласточки, – Я думаю, мир будет лучше, если такие ублюдки, как ты, будут гореть в аду.
– Хех…. Значит, ты готов.
Оба измученных судьбою положили руки на рукоять своих орудий. Не спуская глаз с друг друга, они застыли в напряжении, ожидая момента. Но не столь удачного момента для выстрела, сколь момента полного ярости и решимости, в котором не будет места сомнению и жалости. Нейт нехотя находил в своём сердце сочувствие к убийце всей его жизни. И только это его и удерживало. Возможно, то же испытывал и Морс. Но было достаточно лишь одного: воспоминания её улыбки, глаз, смеха. И осознания того, что их никогда более не будет в его жизни. Слеза покатилась с его щеки. И как только она повисла на подбородке и соскользнула вниз... оба достали оружия. Выстрел. Морс замер в каком-то изумлении, так и не нажав на спусковой крючок. Второй рукой он прикоснулся к животу, из которого потекла кровь.
– Так вот оно...какого это…
Не дав ему договорить, Нейт быстро выпустил в его туловище ещё 4 патрона, и мутант свалился на перегородку. Нейт подошёл ближе и, взведя курок, направил дуло на голову каирхатсу.
– Последнее слово, Аморис?
– Хе-хе-хе… Как там было…Иди за светом, Нейт.
Последняя пуля прервала жизнь Амориса…
На следующий день Нейт пришёл к Гордону. Зайдя в кабинет директора без стука, он бросил окровавленный цилиндр Амориса ему на стол. Гордон был шокирован, но шок быстро переменился страхом, когда он посмотрел в глаза Нейта.
– Теперь я знаю, почему никто не мог достать этого урода. У меня лишь один вопрос. Почему?
– Нейт, я не знаю, что тебе он там сказал, но…
– Отвечай на вопрос, Гордон. Почему вы сотрудничали с Аморисами?
– Эх… Нейт, пойми, всё не так просто. Думаешь, наша организация смогла бы добиться нормального отношения между людьми и каирхатсу, просто отстреливая их? Думаешь, это бы уменьшило уровень преступности и ненависти между нами?
– Поэтому вы решили сотрудничать с тем, кто убил вашу дочь, – слова Нейта заставили замолкнуть старика. В нём бурлили и кипели разные эмоции, но все они застревали комком в его горле, – Такова цена мира?
– Этого бы не случилось, если бы ты не пошёл и не устроил там кровавую баню, взорвав всё к чертям! О каком мире между нашими расами может теперь идти речь? Если единственное место, где каирхатсу себя чувствовали безопасно – разрушено?
– Я тоже не чувствую себя безопасно в городе, где мутанты спокойно расхаживают по улицам.
– Опять ты со своей ксенофобией и травмами… Ты не понимаешь! Дело было не только в «мире». Цецедит поставляли нам технологии каирхатсу, давали нам шанс понимать их культуру, мировоззрение. Они были дверью в тот дикий пустынный мир!
– А взамен Цецедит давали наши технологии, чтобы потом эти твари нас же и убивали. Так и произошло с отрядом «Альфа».
– Да я…
– Мне без разницы, что вы скажете, Гордон. Вы помогали убийцам моей семьи…
– Аморисы не были причастны к смерти твоих родителей. Они наоборот…
– Убийцам моих товарищей. Убийцам вашей дочери. Даже интересно, как вы будете спать теперь? Прощайте, Гордон.
Нейт вышел на улицу. Всё казалось ему с этого мгновения таким серым. Таким бессмысленным и пустым. Все цели были выполнены. Все мечты – похоронены. Он остался наедине с собой. Злоба и ненависть затухли. И осталось лишь отчаяние.