- Мне нужно пространство, и Людочка обещала подарить мне весь мир и свозить летом на дачу! Она разрешает мне рыться возле мусорки! У нас с ней вообще столько общего, мы — родственные души, а ты домой приходишь со своей дурацкой работы и даже не спросишь, что я ела целый день! — гавкала собака, запихивая миску с остатком корма прямо на дно сумки. Я хотел ей предложить пакет, чтобы корм не вываливался и не пачкал ее одежду в чемодане, но она вдруг так пристально на меня посмотрела и так горестно вздохнула, что мне аж перехватило дыхание.
— Какой же ты все-таки бестолковый, — отметила собака будто про себя и, вызывающе помахивая хвостом, отправилась за любимой игрушкой в кухню. Соседка стояла в дверях, изо всех сил стараясь не встретиться со мной взглядом, и нетерпеливо выстукивала костяшками пальцев канадский военный марш. Я не смог опознать, какой именно — они мне все кажутся одинаковыми.
Кот поберег мои чувства и ушел ночью, молча и не прощаясь. Я понял это с утра, когда умывался и обнаружил отсутствие кошачьей бритвы и зубной щетки.
С тех пор, как мы с кактусом остались вдвоем, прошел год. Это без преувеличений был лучший год моей жизни. Кактус очень неприхотлив, он не требовал богатых подарков, ел как птичка, не ныл по пустякам и ухаживать за ним было легко и приятно. Сегодня я ушел с работы пораньше и спешил домой, чтобы отпраздновать с ним этот небольшой, но такой важный для нас обоих срок. Я прикупил бутылку хорошего вина, надеясь создать интимную обстановку. Я купил огурец и авокадо — хотя, если честно, они были не против. Уже в подъезде я воровато обрызгал одежду средством от комаров — я знал, что кактусу это нравится. Подлая бабенка в синих чулках оставила два малиновых отпечатка на воротнике рубашке, но кактус подслеповат и вряд ли это заметит.
В квартире царили сумерки. Это показалось мне странным: мой кактус не любит темноты, и даже в яркий солнечный день у нас в квартире на всякий случай горит пару лампочек — если вдруг какое-то облако вздумает появиться на небе. Но сейчас в доме совершенно точно никого не было. Я заглянул в кухню, проверил подоконник в спальне и тут услышал, как скрипнула входная дверь. Кактус замер на пороге, с его шишки на лбу свисал новогоднее украшение «дождик». Вся чудовищная правда в один миг стала очевидной — кактус изменял мне. С другим мужчиной или другой женщиной. И он играл с ними в новогоднюю елочку. Господи, извращение какое, я даже не думал, что это может ему понравиться.
- Как ты мог, — только и вздохнул я.
Кактус постоял минутку с надменным видом, а затем прошелестел в комнату, торопливо собрал свои нехитрые пожитки и вышел из квартиры, тихо прикрыв за собой дверь. На лестничной площадке послышались человеческие шаги — его явно ждали. И все молча.
Понятно, почему молча. Кактусы не умеют разговаривать.
Я ТОЛСТАЯ?
- Я толстая?
- Нет, — спешно отозвались горы. – Нет, — торопливо подхватили леса. – Нет, — убежденно зашептали спящие дома. – Нет, — закивали фонари у дорог. – Нет, — взвыл ветер. – Нет, — завопили ночные городские кошки. – Нет, — в ужасе запищали мыши в подвале. – Нет, — зловеще каркнула ворона, заглядывая в освещенное окно.
- Нет, не толстая, — скорбно сложила губы складкой продавщица косметики тетя Варя в экране ноутбука. Ее вызывали как скорую психологическую помощь по Скайпу. — Тут хайлайтером подмажем, там антицеллюлитным кремчиком обработаем, сделаем контуринг, пудровые бровки — и прямо конфетка худенькая, а не девочка.
А что оставалось? Цирковая воздушная гимнастка Стелла перебьет всю посуду в доме, переломает своими крепкими руками всю мебель, выбьет стекла в окнах, схватит кошек за хвосты, раскрутит да зашвырнет за синее море, схватит мышек за усы, раскрутит да зашвырнет за полярный круг и расколошматит еще половину города самыми неинтеллигентными методами, если ты ошибешься с ответом. Или с его скоростью.
И тогда цирковая воздушная гимнастка Стелла обратила гневный взгляд на супруга.
- Ты… промолчал?
Супруг, белый клоун Василий Петрович, увлеченно дымил сигаретой, ловко стряхивая пепел в блюдце за миг до того, как он упадет на рукоделие.
- Василий Петрович! Ты промолчал? Я толстая? — загремела Стелла. Горы замерли. Леса застыли. Дома посмирнели. Кошки и мышки обнялись, зажмурившись. Ворона в панике улетела, да налетела впотьмах на столб, сердито и неожиданно для себя крякнув. Продавщица косметики тетя Варя возмущенно приподняла левую бровь.