Подруга скорчила такую серьезную рожу, что я захохотала, и мы отправились смотреть на фейерверки, прокладывая себе путь локтями.
Однако, как я ни старалась, Лёкины советы мне не помогали.
– Значит, Лёку ты слушаешься, а меня не желаешь, чертова кукла? — ругалась я с белой коробочкой лета, когда через пару дней вместо загаданного и вожделенного Афинского акрополя оказалась в Карпатах. На мне было легонькое белое платьице и сандалики, что не очень обнадеживает в суровых и прохладных горах.
В десятке шагов от меня замерла абсолютно невероятная белка цвета темного шоколада. Она очень внимательно наблюдала за мной, нервно дергая пушистым хвостом.
– Какая ты красивая, — я отвесила белке комплимент и сделала пару шагов в ее сторону. Белка наклонила голову набок, еще раз оценила происходящее и заругалась на беличьем цокающем сленге. Довершила сказанное угрожающим топаньем и ускакала в лесополосу вдоль дороги. Я подумала над словами белки, мысленно с ней согласилась и отправилась в долгую прогулку вдоль леса по асфальтированной дороге — не мерзнуть же, стоя на месте. Впрочем, скоро я нашла утешение — чуть вглубь леса обнаружился черничник. В процессе знакомства с ним я перемазала руки, легонькое белое платьице, сандалии и даже белую коробочку. В Карпатах можно бояться многого — волков и медведей, желающих завязать дружбу с тобой, змей, схождения льда с вершин и затопления весной, колдунов. Ягод никто бояться еще не додумывался. А зря, от них действительно не просто сбежать. Перемазываясь раздавленной черникой, я двигалась вперед и вверх по склону вплоть до ощущения сытой усталости ближе к вершине.
– Зря я столько съела, как бы с желудком чего не вышло, — констатировала я вслух, присев на поваленный ствол.
– Не выйдет, — кротко прокомментировал дух леса.
Вообще духов тут было двое. У того, что уставился на меня, сидя под стволом, были серо-туманные, чуть водянистые глаза, длинный нос, напоминающий хобот и короткая сине-сиреневая шерсть. Я как-то сразу знала, что его зовут Морочила. Второй, свернувшись калачиком, тихонько дремал в зарослях папоротника. Он напоминал некрупную собаку, да и звался Песий Холод, но мне сразу было понятно, что эта безобидная животинка может в миг вырасти в размерах раз в пять и убить одним своим дыханием. При желании, конечно. Морочила то и дело поглядывал вокруг, подталкивая Холода лапкой с длинными, лихо закрученными когтями.
– Ты гляди-ка, гляди, вон дед идет, идет. Девка, уйди, обзор загородила.
– Я-то? — привстала. — Куда уйти, совсем?
– Не, туда уйди, уйди, — Морочила ткнул закрученным когтем куда-то в сторону, нетерпеливо дергая хвостом. Я сделала пару шагов, и под ногами затрещал мелкий хворост.
– Отстаааньте оба, заткнитесь, — ныл Песий Холод, — скоро ночь, моя смена, дайте поспать.
– Ну и молодежь пошла, — на место, где я только что сидела, бухнулся дед, — разве так гостей встречают? У нас вон как оно заведено было. Ежели гость приходит, ему самое лучшее на стол. И брынзу овечью, и бобы, если постный день, а то и колбаску доставай. А тут уж и картошку жареную, и банош со шкварками — только хозяин его варить может, хозяйке не давайте это дело…
– Ты кто? — с интересом поднял голову Песий Холод.
– Я — Дед, — с гордостью отрекомендовался тот.
– И чего пришел сюда, Дед?
– Да козу свою ищу, — почесал в затылке Дед. — Третьего дня еще домой не вернулась к ночи, вот пошел, поискать думал. Любит она у меня найти высокую тропку и… Но пока не нашел, нет. Как бы волки не съели.
– Волки? — Холод оглянулся на Морочилу.
– Не съели, — помахал головой тот. — Не было таких вестей.
– Ты иди домой, Деда, — посоветовал Песий Холод. – Завтра найдется.
– Эхх, – заскрежетал Дед, поднимаясь с пенька, — непочтительная молодежь пошла. Вот раньше-то как оно было? Идешь по селу, видишь старого человека, сразу в ноги кланяешься…
Бурча, Дед удалялся, катая под ногами мелкие камушки и хвою.
– Нашел молодежь, — прыснул Морочила. Песий Холод, свернувшись, уже дремал.
– А чем вы занимаетесь? — внезапно даже для себя спросила я.
Морочила, который в эту минуту колупал зубы птичьей косточкой, найденной на земле, замер, пристально глядя на меня. Песий Холод с интересом приоткрыл глаз.
– Скоро увидишь.
– А я останусь в живых?
– Даже если ты умрешь, то понарошку, у людей все понарошку, — Морочила повел ухом. — К тому же, это лето. Летом всерьез не умирают.