Мопс несогласно затявкал. Куда домой? Почему так быстро? Не замечая собачьего протеста, Генритетта Павловна подхватила собаку и осторожно, но умело взлетела над землей. Странная пара набрала высоту и остановилась у балкона второго этажа.
— Иди, Бонечка, иди, — Генриетта Павловна спустила тявкающего мопса на пол балкона и стала с трудом перелазать через металлическую облезшую оградку.
— Надо внука попросить, пусть приладит мне тут калитку, — кряхтела она. — Несолидно-то как: я дама приличная, в летах уже, и через оградку лазаю. Стыд и позор, да, Бонечка?
— Старуха, зачем меня домой потащила! — заливался лаем Боня.
— А ну, не кричи! — Генриетта Павловна замерла, перекинув одну ногу через ограду. — Ты что это разбушевался, Бонифаций? Чего обзываешься? Неужто забыл, как собакой стал, а? Кто на жену родную рот черный открывает, тот еще хуже собаки, это тебе повезло, что люблю тебя, дундука старого!
Боня недовольно заворчал — умела Генриетта поддеть и уже пятьдесят лет, как делала она это с чувством, со знанием, каждый раз пробуя что-то новое. А отвечать ей не моги! Один вон раз ответил. Шел третий год в шкуре мопса. Забыла Генриетта, как вернуть мужу человеческий вид. А может, только так говорила — кто же знает. Но в собачьей жизни есть свои неоспоримые плюсы. Да и внук привык уже. При встрече с уважением гладит по голове.
— Уф, — Генритетта Павловна наконец перемахнула через оградку. — Колени ноют с утра пораньше. Может, на дождь. А может, ночи холодней стали. Пошли завтракать что ли.
Боня молча кивнул. Ну ее, ту улицу. Он ведь тоже не мальчик, у него тоже с утра ноют колени. Пошли завтракать.
ДНЕВНОЙ ПРИЕМ
- Тук-тук, здравствуйте, зайти можно?
- Да, заходите, конечно. Чего такой кислый?
- Да знаете, как-то… Горло вот болит.
- Ну горло-то понятно, горло оно у всех порядочных людей болит хотя бы раз в году. Особенно если обувь течет. Кислый такой чего, спрашиваю?
- И голова болит.
- Позвольте, голубчик, а у кого она не болит сегодня, а? Мигрень — это признак высокого и чуткого ума, который хочет прикоснуться к тайнам бытия. Аристократизм в чистом виде, что ж тут плохого? Пусть себе болит на здоровье, это он вам льстит!
- Странный вы доктор. Грипп, говорю, схватил.
- Грипп! Боже, как я вам завидую, вы бы знали! Открываешь баночку малинового варенья и с чаем ее, с чаем вприкуску! И не боишься вонять, как потный лось в брачный период — воняй себе на здоровье, ведь у тебя что? Правильно! Боль-нич-ный! И никто тебе ни полсловечка кривого не скажет! Лежи себе, книжку читай, лопай варенье! Фильму смотри! Надоест — повернись на другой бочок да спи, сопи в две дырки! А не любишь малину — смородину ешь! А…
- Да где тут поспишь, доктор? У меня это… нерасполагающие, в общем-то, условия.
- Голубчик, нерасполагающее к сну условие — это понос. У вас вот есть понос?
- Нет, поноса нету. У меня соседи.
- У них понос?
- Нет, орут они, ругаются постоянно.
- На вас?
- Что — на меня? Я как-то после поноса мысль потерял.
- На вас, говорю, ругаются?
- Да нет, друг на друга.
- Ну, а вам тогда чего переживать? Вы молодец, и поноса у вас нет, и соседи на вас не ругаются — ну чудо, а не человек!
- Ох, доктор, вас послушать… А еще меня глаза подводят. Один почти не видит, другой почти не слышит. А еще дни бывают, каааак накатит — и все, пиши пропало, целый день жру, прямо рот не закрывается.
- Голубчик, вы слишком строги к себе! Не надо так говорить: мол, я целый день ем, я целый день сплю. Надо говорить: «сегодня у меня день утилитарных занятий. Сегодня я лучше всего ем или первосортно сплю». Поняли, да? Вот случай у меня в практике был. Один даже сидеть не мог. Но зато лежал — как бог! Я ему прямо так и говорил…
- А еще я курю.
- Вот я вас отлично понимаю, вредную привычку завести куда проще, чем полезную. Да и не преступление это вовсе, вы же просто так курите, а не потому, что задумали кого-то убить. И если вы перейдете на определенные марки табака, то и здоровью оно не повредит. Например, ни разу не слышал, чтобы курение трубки мира вызывало рак.
- И лысею.
- Ух ты, где? Покажите?
- Вот тут и тут. Видите?
- Какая благородная лысина! Пожалуй, самая красивая из тех, что я когда-либо видел! Вы натурально счастливчик! Можно, я ее потрогаю? Здорово! Это у вас в папу или в маму?