Немец на секунду задумался.
7.
- Если бы я хоть на минуту поверил в правдивость вашей истории, - в раздумье произнес Вертль, - то предположил бы, что действие аппарата усиливается шампанским. Или вообще любым алкоголем.
- Браво! - воскликнул Ковринский. - Вы невероятно проницательны, дорогой Иоганн. Когда я штудировал готические романы, то самым непростительным образом недооценил фактор алкоголя. Сей фактор я отнес к разряду малосущественного антуража – вроде скрипучих лестниц, горящей свечи или завываний ветра в камине. Между тем элементарная логика должна была подтолкнуть меня, старого дурака, к совершенно иным выводам, очевидным как дважды два. Ведь встречи с призраками, о коих читал я в беллетристике, случались в основном в канун праздников и прочих торжественных событий. А где праздники, там и застолья!
- И чем пьянее застолье, - ввернул немец - тем красочнее наутро басни о привидениях!
- Ну тогда еще по рюмочке? – предложил Ковринский.
- Нет-нет - замахал руками гость. – Я и так выпил больше обычного.
Было видно, что он и вправду слегка захмелел: жесты стали развязней, суждения смелей, щеки покрылись румянцем, а глаза заблестели.
- В таком случае еще одну сигару? – Ковринский позвонил в колокольчик.
Появился Тимофей с новыми пепельницами.
Николай Иванович вдруг сделал озабоченное лицо и стал принюхиваться.
- Тимофей! – нахмурил он брови. - Кажется, свечи коптят. Непорядок! Сменить бы надо.
- Сию секунду заменим, - с готовностью отозвался Тимофей. – Но только придется вам, господа, пару минут без освещения побыть, пока я новые подсвечники принесу. А, может быть, господам будет угодно пройти ненадолго в гостиную?
Ковринский вопросительно взглянул на гостя. Тот размяк от обильной еды, вина и сигар. Ходить из библиотеки в гостиную и обратно категорически не хотелось.
- О, не беспокойтесь, пожалуйста, обо мне, - великодушно разрешил немец. – Я с удовольствием посумерничаю.
Тимофей забрал канделябры на поднос и вышел, оставив зажженной всего одну стеариновую свечку. Кабинет погрузился в приятный, уютный полумрак. Книги в стенных шкафах поглотила тень, зато от колеблющегося свечного пламени заблестели расставленные по полкам диковинные шары, ромбы и статуэтки, выполненные не то из фарфора, не то из мозаичного стекла. Вертлю вдруг показалось, что воздух как бы стал гуще.
- Похоже, будет гроза, - сказал он.
- Да-да, - подхватил Ковринский. – Вот и наша старая экономка утром жаловалась: ломит косточки – значит, к дождю. Кстати, вы никогда не задумывались, Иоганн, как разные народы предсказывают дождь? У нас на Руси угадывают по стелящемуся вдоль земли дыму из трубы. А вот индусы верят, что предвидеть погоду умеют божки. Видите вон ту статуэтку с головой слона и множеством рук?
Вертль взглянул на стоящую на полке фигурку, на которую указывал Ковринский.
- Что это за божок? – полюбопытствовал он. – Как он называется?
- Название зависит от количества рук, – ответил Ковринский.
Вертль присмотрелся внимательней.
- Кажется, рук у него шесть. Нет, все-таки, похоже, восемь. Или больше? Никак не разгляжу…
Он пристально вглядывался в ускользающие в неверном свете очертания фигурки, и вдруг вокруг статуэтки образовалось светлое, полупрозрачное пятно. Пятно росло, ширилось, приняло человеческие очертания, и со стены сошла белая, как дым, миловидная дама лет сорока, в платье с передником и в старомодном чепце.