– Кто старший в группе?
– Я, – докладывает молодой ангел с отдающими темнотой, новенькими, чёрными крыльями.
– Сколько наших погибло?
– Трое, – мрачно отвечает тот, вытирая рукавом хламидии выступивший на лбу пот. – Один мой боец и две майры.
– Да. Тяжеловато что-то, – выравнивая дыхание, с отстранённостью в голосе ворчу я, понимая, что это не последние наши потери.
– Где ещё идёт бой?
– Возле храма не удалось подмять ситуацию под себя. Помочь бы там.
– Давай тогда быстрее зачищай здесь, а я к храму светлых, раз там нужна помощь.
– Хорошо. Но у храма какая-то заминка. Я толком не понял.
– Ну, тем более поспешу.
Разворачиваюсь и быстро мчусь к главному очагу сопротивления светлых. Пробегая вдоль домов, вижу не успевшего никуда запрятаться горожанина, лежащего и притворяющегося мёртвым. Лучше бы он не шевелился. Быстро подхожу, рассматривая тело будущей жертвы. Тёмные волосы собраны в пучок и подвязаны ярко-красной лентой. Измазанная в пыль одежда неброская, но дорогая. Из благородных. Ужас, смешанный с презрением так и выпирает на слегка одутловатом лице ангела. Взгляд скользит с креста на мою испачканную в кровь одежду и снова на оружие.
– И что, так и будем лежать, – скривив рот в усмешке, задаю вопрос светлому.
– Не убивай меня, не надо, – вопит он, и на карачках пытается уползти в сторону.
Я медленно приближаюсь. Делаю шаг. За ним следующий. Ангел тут же примирительно демонстрирует отсутствие в руках оружия, заискивающе смотря мне в глаза. Но к его просьбе я безучастен. Быстро приближаюсь и, не обращая внимание на беспомощность белокрылого, вскользь наношу удар в грудь.
– Ну не нравится мне оставлять за спиной не понятно кого из светлых, тем более, если это благородные. Выпутаются из любой ситуации к своей выгоде, и ещё сделают тебя виновным. Да
и лишний шум ни к чему.
Расстроившись из-за задержки, спешу вперёд, когда вдруг вижу группу светлых, как и я торопящихся на помощь своим собратьям. Падаю на землю, в перекате прячась за углом здания. В спешке меня не замечают. Отлично. Четыре ангела. Многовато как для меня одного!
Я тяжело вздыхаю, внутренне собираясь с силами. Буду надеяться на неожиданность.
Прикрываю глаза, прислушиваясь к хранителю. Тревога отсутствует. В груди лишь кураж от предстоящего боя. Крест ощущается продолжением руки. Внутренний страж спокоен. Ну что ж. Работаем. Вскакиваю, и бесшумно подбегая к замыкающему четвёрку светлому, грязным от крови лезвием креста, бью тому в шею. Ангел медленно заваливается на бок. Счёт открыт. Отскакиваю, тут же проводя взмах крестом влево. По характерному звуку распоротой плоти, чувствую, что хорошо приложился и не промазал.
От удара воин светлых выпячивается дугой, разрываясь диким криком. К сожаленью, только ранил. С разворота налетаю на следующего бойца, сбивая плечом подготовленный к удару замах. Белокрылый спотыкается, а я в тоже мгновенье, охваченный боевым нетерпением, прыгаю в сторону следующего противника. Провожу косой взмах крестом, при помощи духа усиливая мощь удара. Неприятель испуганно таращится на меня, не успевая парировать простой финт. Расплата за несообразительность предсказуема. Пропущенный удар в шею. Снова разворачиваюсь к восстановившему равновесие воину. К нему применяю связку чередующихся прямых
и косых ударов. Неожиданно для вскочившего светлокрылого увеличиваю скорость проведения приёма, вкладывая всю свою мощь, усиленную духом. Готов! Разворачиваясь, блокирую выпад оставшегося ангела. Но сила нанесённого им удара такова, что ломает мой крест у основания перекладины. Я в растерянности отпрыгиваю назад. В перекате ухожу в сторону, и восстанавливаю равновесие в нескольких мерах роста от воина. Не задумываясь, выбрасываю сломанное оружие, а из чехла на предплечье, выхватываю верную крестушку. Рослый светлый ангел, видно, бывший за старшего в группе, зажав рукой полученную рану, злорадно улыбается, не спеша подбираясь ко мне. Понятно. Пытается закрепить успех, понимая, что я почти обезоружен. Почти, потому что малые кресты никогда не были серьёзным оружием в схватках, где всё решала длина лезвия. Так, баловство. В реальных сражениях один на один, такие игрушки игнорируют. А зря. Запущенная мною с колена крестушка вошла строго в районе сердца увлёкшегося преследованием светлого. Тот опешил. На лице появилось сначала полное непонимание, а затем осознанный взгляд, полный сожаления о проигрыше. Снова взгляд на меня и вновь на торчащую с груди рукоять оружия. Умирая, ангел делает непроизвольный шаг вперёд и как сноп валится на так не вовремя подвернувшихся ногах. Последний взгляд затуманенных глаз, и мой счёт пополнен очередным трупом светлых.