В висках бешено стучали барабаны. Открыл глаза и только потом вспомнил о наставлениях учителя. Через некоторое время до меня донесся приказ наставника выходить на поляну, с которой начиналось путешествие в мир хранителя, а затем открывать глаза. Время промчалось на удивление быстро, однако спускаясь вниз, я был подавлен.
Общаться со своей душой и ничего у неё не спросить! Что может быть глупее? – думалось мне.
Внизу адепты галдели, переживая каждый встречу со своей энергетической сущностью. Я же молчал.
– Что случилось, Раяк? – полюбопытствовал наставник.
– Я не задал ни одного вопроса хранителю, – пришлось признаться мне.
– Хм. Ничего, у тебя еще будет много таких возможностей. Но будь собран и знай, о чем говорить и что спрашивать, – нахмурившись, с несвойственной ему резкостью в голосе, проворчал учитель.
Видно я что-то пропустил из объяснений, проведённых с группой раньше. Поэтому и прокол, а также недовольство наставника. Как я понял позже, в общении с душой надо было добиться так не просто дающегося мне сопряжения. Сотрудничества сути души с плотью. Я же за всю свою жизнь только и умел, что противопоставлять себя миру, получая желаемое самостоятельно, рассчитывая лишь на себя. Доверять кому-то ещё мне было сложно. Даже если считать, что эта команда – моя физическая оболочка и сидящий внутри неё хранитель. Ну, а на тренировках, в стремлении к победе, необходимо было научиться выкладываться по полной, что мне, что внутренней сущности. Вдвоём! Лишь осознав этот простой урок, познав свою душу с её желаниями, получилось договориться о взаимодействии. А дальше стало проще.
Потом было много встреч со своим археем, различных практик, но этот день стал одним из ярчайших событий моего пребывания в школе, и я запомнил его на всю жизнь.
В самом же учебном центре всё было обыденно. Рутина тренировок заставляла забывать о доме. Мои успехи в овладении боевым крестом и управлении аурой, были средние. Хотя нет. Наверное, ниже среднего. Ведь на праздник весеннего равноденствия Акиту меня за три цикла так и не пустили. Но я старался. Единственным развлечением для меня стала забава со щенком, подаренным старшим адептом из последнего цикла обучения. Видно где-то подобрав в походе, но ужаснувшись будущих забот, выпускник школы и вручил мне скулящий комочек, избавляясь от обузы.
Забавный бутуз был помесью шакала с волчицей. Весь черный, с торчащими ушами и изящными лапами. Потому что это подарок, четвероногого друга я назвал Даром.
Основное время мой питомец обитал за территорией лагеря. Но иногда получалось брать его к себе, что наставниками школы совсем не приветствовалось.
Шло время. В один из дней в лагерь старшие адепты пригнали целую толпу диких. Сами дикари, делились на две разновидности: кара и нара. Нара более миролюбивые. Кара же – само исчадие ямы. У нашего рода Маратов с ними непростые отношения. Так вот, это как раз и были недоразвитые кара. Злобные создания, со сросшимися надбровными дугами над глазами и тяжёлой, выпирающей вперёд челюстью. При нехватке пищи, они даже могли пожирать своих сородичей. Дикость! Связанные ремнями в одну линию, пленные, тем не менее, не были похожи на жалких калек, какими я их ранее представлял. Рослые, с покатыми плечами и свирепым взглядом из-под нависших бровей, обжигающим каждого встречного ангела. Всем своим видом кара напоминали диких, не прирученных животных, навевая на нашу группу панический ужас. Среди них выделялся один гигант. Даже по меркам тренированных ангелов он был могуч. Сплошные переплетения мышц. Мелкая же голова на фоне шарообразной, накаченной шеи казалась жалким недоразумением, случайно попавшим на это бугристое тело. Уродство, да и только.
– Вот и материал для отработки навыков боя, – потирая руки, обрадовал наставник.
– А с громилой мы тоже будем работать? – спросил кто-то из наших.
– Нет, это для старших групп. Уж очень он агрессивен. Нам лишние жертвы не нужны, – Рагон нехорошо улыбнулся. – Навоюетесь еще.
– Да, с таким повозиться было бы не просто, – почему-то подумал про себя я.
Всех дикарей, кроме бугая, поместили в одну общую, глубокую яму. Здоровяка же, нацепив ошейник, заперли отдельно в хижине. С утра на нем, как на смертнике, предполагалась отработка боевых навыков. Ну, а охранные воины, ночью, должны были присматривать за пойманным материалом. И надо же, чтобы эта почетная обязанность выпала именно мне и одному из заканчивающих школу адептов. Понятно, что наиболее тяжёлое, предутреннее время легло на меня. А я и так, еле передвигался по лагерю. Целый день, перед ночным дежурством пришлось отрабатывать схватки с условной толпой дикарей. Естественно, противники также менялись со мной ролями нападающих или обороняющихся. И это при том, что сразу, после пробуждения, был изматывающий бег. Будучи вымотанным за день, присев на скамью передохнуть, я задремал. Казалось, закрыл глаза на мгновенье, а в сон погрузился настолько, что связанный смертник сбежал. Зайдя под утро в хижину, я увидел лишь разорванные кожаные ремни. Ясно, что вся школа была поднята на уши. Меня, как провинившегося, заперли в той же лачуге, из которой совершил побег кара. Я был подавлен. Ещё пришёл мой партнер по спаррингам и объявил, что слышал, как начальник школы в разговоре с нашим наставником сказал, чтобы я поставил крест на громиле. Меня прямо передёрнуло, когда я представил в деталях картину боя с убежавшим бугаём.