Через время приверженцы богини Мары и носители духа Ра в своем теле, взяли название ангелов – детей нового восхода. Ушедшие же от рода отступники, отказавшиеся от общих традиций
и отдавшие предпочтение в вере лишь одному богу Ра, переименовались в двойных ангелов. Тем самым вызывающе указывая на связь, как с сияющим рассветом, так и с тёмным закатом светила.
Обидно! Ведь и те, и другие аггелы. Что, кажется делить? Но, к сожалению, именно это событие в прошлом и развело нас со светлокрылыми в противоположные стороны. А сейчас, по непонятной для меня причине, о заброшенной пещере и древнем обряде расслоения снова вспомнили.
Глава 2. Поступление в школу.
Ворочаясь и подбрасывая хворост в костер, копаясь в воспоминаниях, я думал о жизни. Кроме общих корней, после ухода с северных земель, где проснувшиеся горы и заснеженные вьюги забрали наши жилища, сохранилась у нас с давнишними соперниками и единая традиция: использовать в быту накидку, по форме напоминающую крылья. Сейчас любой из ангелов, отправляясь в поход, обязательно дополнит своё облачение соответствующим одеянием. Возможность укрыться на привале изделием из гибких сцепок китового уса, покрытого перьями птиц Лао, всегда вызывало у меня уважение к уму и предусмотрительности предков. Ведь надо было додуматься соединить в овалы пластины чудо-рыбы, перетянуть внутри ремнями, а затем, при необходимости, использовать как мягкую подстилку ночью и защиту от ветра при переходах.
Ну а пренебрежительное отношение дальних «родственников» к нам появилось как раз из-за различия в цветовой раскраске оперенья. Мы покрываем их черными перьями птиц, они – белыми. И живём мы лишь с того, что сами вырастили, а не как наша «родня», добывая пропитание с военных походов. В отличие от поклонников Ра, позволяющих себе праздно проводить время, используя работу захваченных дикарей, все из рода Маратов, пытаются жить с детьми природы в нейтралитете, рассчитывая лишь на себя. А к так называемым родственникам мы обращаемся лишь в крайних случаях, в лечении, где белокрылые достигли небывалого совершенства. Ну, а событие, заставившее меня оказаться в данной пещере, как раз и стало тем случаем.
В то утро к нам из укрепленного города светлых, прибыли два ангела жизни со своими рабами. Ещё с ночи я был на пастбище и поэтому их не видел. После осмотра больных, светлокрылыми был вынесен вердикт нашей болячке, как начинающийся РаК. Болезнь, отвергающая божественность «Ра», чужая и непредсказуемая в своем течении «К».
Об этом я узнал у моей спутницы жизни Инры, когда через посыльного, неожиданно был вызван к дому старейшей. Поговорить толком не удалось. Я лишь успел переодеться с пастбища, и сразу вынужден был бежать к хижине многоуважаемой Вары. Зайдя в дом главы, я замер в почтительном поклоне у входа. На изрезанном морщинами, породистом лице старейшины проступала слегка заметная растерянность. Выбившийся из-за широкой головной перевязи завиток седых волос спустился на глаза, но Вара этого не замечала. Ее взгляд был наполнен болью и тревогой.
– Раяк, подойди ко мне, – приказала верховная.
Я подошел.
– Поведешь двух светлых к себе в хижину, пусть определятся
с помощью твоей семье на месте.
– Слушаюсь, мудрейшая.
Развернувшись, я оценивающе посмотрел на стоящих возле священного костра двух белокрылых ангелов. Черты лица старшего из их команды казались размытыми.
Возраст до четырёх юбилеев. Ничем не выдающаяся личность одного из Маратов. Прямой нос, тонкие губы. Черные волосы собраны в жгут и спрятаны под крылья. Всё как у нас, только слишком много белого цвета. Я посмотрел на ауру его души и был удивлён плотностью потока, обволакивающего стоящую фигуру. В отличие от моей, тёмно-зелёной раскраски, аура у него так и сияла оранжевыми бликами.
Я хмыкнул. Такой насыщенной яркости гало, в своей жизни мне встречать доводилось не часто. Младший же из ангелов по возрасту подходил моему. Правда, кроме удивительно голубых глаз и белых одежд, он ничем и не выделялся. Не тренированное, худое тело, скрываемое безразмерным хитоном, говорило лишь о пренебрежении к еде и физическим играм. Тонкие запястья, дополняя образ, подчёркивали в нём скорее учёную личность, чем бойца, которого, по рассказам старейшины, я готов был видеть в каждом из их клана. Аура у него мерцала светло-оранжевыми красками. Не жёлтая, как у новичка, но и не насыщенная цветом, как у находившегося рядом напарника. Молчаливо взирающие на происходящее светлокрылые также с интересом косились в мою сторону. Особенно смущало любопытство старшего. Видно, диковинный темно-зелёный цвет моего гало и рельефная мышечная масса не могла оставить
их равнодушными. На их заинтересованные взгляды я не обращал внимания.