Мне ежедневно приходилось доказывать, что я лучший, что имя – лишь прихоть старейшины, и оно ошибочно.
Постоянные драки со сверстниками закалили характер, но сделали меня угрюмым. Первый раз я серьезно подрался, когда мой сосед Равон обозвал меня отродьем…
Я поёжился от вечернего холода, подбросил в костёр несколько веток, и укрывшись поглубже крыльями, горько вздохнул, погрузившись в невесёлые воспоминания.… Да. Как это было давно и будто не со мной.
Мы оба влюбились в одну девушку. И если я лишь хмурился, издали посматривая на предмет своего обожания, то Равон пользовался благосклонностью у первой красавицы племени, вызывая во мне дикое чувство, граничащее с ненавистью. Та, о которой я грезил ночами, была дочерью нашей старейшины. Инра. Теперь она моя жена. Не высокая ростом, с глазами весеннего неба, гордая и неприступная для всех. Я боялся даже с ней заговорить, при случайных встречах показывая напускное безразличие. Равон же, когда оказывался в пределах видимости, мог беспредметно говорить обо всём, не боясь показаться идиотом. Я так не умел. И от этого еще больше раздражался на себя и более везучего соперника. Время в этих отношения ничего не меняло. Но однажды утром, когда я уставшим возвращался с пастбища, где помогал родителям приглядывать за козами племени, мой первый враг, проходя мимо с толпой таких же как и сам бездельников, начал подтрунивать надо мной. Сначала демонстративно зажал нос, а потом, поставив два пальца над головой, в виде рожек, начал громко, подражая козам мекать. Тут я и сорвался.
И хотя по физическим данным, стоявший напротив противник был сильнее меня, но обида и решимость всегда брали вверх над моей рассудительностью. Повалив Равона на пыльную дорожку, я лупил его до тех пор, пока пот не начал застилать глаза, а безумие не ушло в сторону.
– Ну, что, сдаешься? – тяжело дыша, я пытался добиться ответа у соперника.
– Нет.
Я снова начал колотить Равона.
– Сдаёшься? – звериный рык вырвался из моего горла.
– Нет, – вытирая разбитый нос, со слезами в голосе, пропищал мальчишка.
Я три раза валил хнычущего подростка, а на четвёртый сам заплакал от бессилия. Вся толпа, с которой он пришёл, молча смотрела и ждала развязки. И лишь проходящий мимо погонщик животных растащил нас, предварительно отшлепав каждого. Из этой драки я вынес урок, что победа без признания поражения – не победа, а только промежуточное перемирие. Сверстники же стали обходить меня стороной, за глаза обзывая безумным. Чтобы не казаться смешным, о первой красавице племени я запретил себе даже думать. Об играх с однолетками – тоже. Единственный в селении, с кем я сдружился, это такой же одиночка, как и я – изгой Раин. Только он, кроме родных, относился ко мне с симпатией. И моё извечное, бунтарское «За что?» плавно перевел в щадящее «Почему?». Благодаря этим беседам со старцем, я стал задумываться о взаимосвязи всего со всем, своём предназначении в будущем. Со временем он стал моим первый наставником и другом, которого я всегда вспоминаю в трудную минуту.
Да. Как быстро течёт время…. Во время праздника первой дюжины, когда решался выбор моего пути для рода, на вопрос покровительниц племени, кем я вижу себя в селении, не раздумывая, попросился в чёрные ангелы.
Редко кто добровольно шел в военную касту. Уж очень много увечий сопутствовало обучению. Да и нести смерть живым творениям – совсем не почетно. Поэтому родители, зная это, хотели своим чадам любых испытаний, но не таких опасных. Я же выбирал путь сознательно, понимая, что чужим в племени мне придется быть всю жизнь. А коль быть им, то – лучшим. Вдобавок ко всему ещё и моя неразделённая любовь требовала действий. Поэтому чёрные ангелы и стали для меня теми героями, которые, не боясь прославиться «оторвами», с гордостью несли звание лучших бойцов рода. И насчет нагрузок, которые мне предстояло пройти, я нисколько не обольщался. Но реальность превысила все ожидания.