Спустя несколько томительных мгновений дверь на склад снова открылась и Бьянка, затаив дыхание, напрягла слух. Она слышала тяжелые шаги и хриплые вдохи и выдохи.
«Кажется, только женщина» - в груди девушки впервые за этот безумный день начала теплиться надежда.
- Выходи, мышка, я не буду тебя трогать. Мы просто хотели рассказать о нашей вере и предложить преломить хлеб вместе! – голос женщины прерывался тяжелыми вдохами, она пнула бочку, и та упала, покатившись по полу склада.
- Мы просто мирные верующие, которых оболгали и хотели представить в неверном свете.
Бьянка почувствовала, как ужас начинает уступать место гневу:
«Эта потаскуха смеет называть себя мирной, после того как они убили моего отца и устроили резню на площади?» - девушка крепче сжала рукоять кинжала – «нельзя выходить, другие культисты могут быть рядом».
Она осторожно выглянула из-за своего укрытия: женщина ходила по складу размахивая кинжалом и заглядывая в бочки.
- Не надо бояться истинного бога, он справедлив и милостив, – культистка обошла еще одну груду бочек. – Когда он придет, то воздаст всем по заслугам, но тебе еще не поздно присоединиться к нему и покаяться.
Сейчас культистка осматривала дальний от Бьянки угол, но девушка уже обдумывала куда еще можно спрятаться, чтобы сумасшедшая не нашла её. Бьянка подавила зарождавшийся гнев, нельзя поддаваться эмоциям пока её отец не отмщен.
- Даже если кто-то и погиб от рук верующих, значит это был неправедный человек, заслуживший вечно томиться во тьме.
Бьянка заскрипела зубами, её отец был самым праведным человеком и сейчас наблюдает за своей дочерью, а не прозябает во тьме.
- Я предупреждаю последний раз! Если ты не выйдешь, нам придется предать это здание очищающему пламени, дабы не позволить не покаявшейся грешнице бежать!
Бьянка вздрогнула - огонь пугал её, а в воспоминаниях девушки замелькали почти забытые образы.
«Женщину ведут к помосту, её лицо покрыто засохшей кровью и синяками, но даже эта грязь не может скрыть его красоты. Люди вокруг кричат, лица стоящих в первых рядах искажены злостью и ненавистью, но большинство горожан пришли сюда просто ради развлечения. Маленькая Бьянка стоит рядом со своей тетей и по щекам ребенка бегут слёзы. Её мать поднимается на помост, и жрец Амана зачитывает приговор. Девочка напрягает слух, но слышит лишь обрывки предложений.
Культ… Преступления… Юкунда… Ересь… Сожжение…
Старик приковывает женщину к столбу, обложенному ветками и соломой. Её блуждающий взгляд находит глаза дочери, и женщина улыбается, потрескавшимися от жажды губами она произносит последние свои слова. Маленькая Бьянка плачет, она не смогла разобрать, что сказала мама, и не понимает, что происходит и почему все вокруг так кричат на маму. Жрец подносит факел и костер вспыхивает. Тетя отворачивает Бьянку от жуткого зрелища, но девочка пытается вырваться и видит, как её мать охватывает пламя, но женщина не отрывает взгляд от дочери и продолжает улыбаться».
Это воспоминание часто приходило к Бьянке во время ночных кошмаров, но никогда не было таким полным и подробным. В её глазах застыли слезы, она обещала себе забыть прошлую себя, оставить эту боль позади, но смерть Бьорна перечеркнула все её усилия и призраки детства вернулись, став только сильнее.
- Мы сожжём тебя, а потом сожжём этот город! – культистка начала выходить из себя и просто швыряла бочки и пинала их, раскидывая в разные стороны.
Бьянка больше не боялась. Служители выдуманных богов сначала забрали у неё мать, а теперь и отца. Все чего она желала - это отомстить, умывшись их кровью.
- Выходи, черт тебя дери! – женщина направлялась в угол, где сидела Бьянка, и девушка сжала кинжал до боли в пальцах. Она выглянула из-за бочки и увидела, что культистка отвернулась, видимо ошибочно увидев какое-то движение. Не медля ни секунды, Бьянка молнией рванулась к ней и, вложив в удар всю свою скорбь, вонзила кинжал в шею.
Кровь заструилась по шее и спине женщины, она обмякла и рухнула на пол, не издав ни звука. Бьянка вырвала клинок из шеи и кровь хлынула потоком, заливая провонявший рыбой пол склада.
- Ах ты тварь!
Девушка услышала крики и вскочила, держа наготове окровавленный кинжал. С той стороны, куда смотрела клуьтистка, к ней бежали трое вооруженных мужчин. Бьянка оскалилась и подняла оружие, она больше не будет убегать и прольет больше крови этих выродков. Мужчины рассредоточились на бегу, их глаза горели ненавистью и еще каким-то темным чувством. Бьянка не успела ничего сделать как оказалась окружена.
- Сдавайся, и мы будем нежными, – самый молодой среди культистов перехватил топор и облизнулся. – Здесь нас всего трое, а если будешь упорствовать, мы оттащим тебя в казарму и там будет полсотни голодных мужиков.
Бьянка сделала выпад кинжалом в лицо юноши, тот отшатнулся, но лезвие оставило тонкий след на его щеке.
– Ты сделала свой выбор, сука!
Он взмахнул топором, и девушка уклонилась, но удар оказался ложным, культист хотел, чтобы она отскочила. Молчаливый бородатый мужчина, обошедший Бьянку справа, ударил её топорищем по спине, и девушка заскрипела зубами от боли, дыхание сбилось, и она наотмашь ударила кинжалом, описав широкую дугу, но не задев никого из противников. Удар по затылку, и сознание начало уплывать. По её щекам потекли горькие слезы беспомощности. Бьянка повалилась на грязный пол и сквозь накатывающее забытье почувствовала, как чьи-то руки грубо стягивают доспех и разрывают на ней рубашку.