Внутри, в проходе, ведущем из коридора с потайной дверью, с луком в руках стояла Бьянка, помощница Бьорна.
По лицу девушки градом катились слёзы. Заподозрив неладное после ухода Бьорна, за которым последовал спешный побег странного старика в мантии, подошедшего к Бьорну незадолго до этого, она пошла проверить все ли в порядке и увидела приемного отца лежащим в луже крови, а по коридору мчался, рыча от ярости, этот бугай с топором в руке и кинжалом за плечом. Бьянка тут же выхватила лук из-под барной стойки, и, как только громила решил вернуться в таверну, видимо подчистить за собой, пустила стрелу ему в глаз. К счастью, люди в «Сияющем петухе» хорошо её знали, поэтому сразу пришли на помощь, схватив двух подельников головореза.
Бьянка бросилась к телу приемного отца, но было уже поздно – мужчину ударили ножом в горло, и по коридору словно разлилось красное озеро, над которым возвышалась гора, всего несколько минут назад бывшая могучим Бьорном.
Девушка рухнула рядом с телом своего приемного отца, разразившись рыданиями. Бьорн буквально вытащил её с улицы, дал работу и кров над головой, относился к ней гораздо лучше, чем родной отец, которого она даже не помнила. Бьянка видела, как он иногда вздыхал, глядя на неё, и порывалась спросить, что же случилось с его семьёй, но каждый раз ей становилось страшно, что ответ, который она получит, может разрушить тот тонкий баланс, выстроенный ими в отношениях.
- Бьянка! – из горестного забытья её вырвал крик Джеймса, одного из братьев Уолтонов, старых знакомых Бьорна, часто захаживающих в таверну, а сейчас вместе с другими завсегдатаями схвативших и связавших напарников мертвого «убийцы» Бьорна.
- Я иду, Джеймс, – из-за сдавленных рыданий её ответ оказался слишком тихим, чтобы его услышали, но Бьянка не стала повторять, а просто поднялась с тела Бьорна, мягко проведя ладонью по его лицу и закрыв своему приёмному отцу глаза.
В зале царило напряженное возбуждение, грозившее перейти в самосуд. Видимо кто-то заглянул в коридор, пока она скорбела, склонившись над телом Бьорна, так что все в таверне уже знали о случившемся, и дальнейшая участь оставшихся соучастников его убийства была предрешена.
- Мы тут решаем, что сделать с этими будущими покойниками, – Джеймс сидел на стуле, подбрасывая кинжал в руке и недобро щурясь на лежащих головорезов. – Я бы предложил отрубить им руки и отпустить. Пусть пробегутся перед смертью.
- Братец, ты слишком милосерден! Я предлагаю отрубить им ноги, и пусть ползут отсюда подобру-поздорову, – Джон, младший брат Джеймса, сидел на столе рядом с ним и в конце своей реплики недвусмысленно обнажил меч.
За последние несколько минут в таверне стало свободнее: более законопослушные граждане и те, кто не был близко знаком с Бьорном, поспешили покинуть место убийства. Впрочем, ни Бьянка, ни братья Уолтоны, никого за это не винили, ведь именно они были самыми близкими людьми Бьорна в последние годы, поэтому на них ложилась ответственность решать участь тех, кого считали причастными к убийству хозяина таверны.
Если кто-то из сбежавших посетителей таверны и позовет стражу, те придут не раньше, чем через пару часов - трупы есть, драки нет - торопиться им некуда. Поэтому времени для вынесения приговора было более чем достаточно.
- Нужно объяснить всем, что произошло, – лицо Бьянки покраснело от слез, но девушка крепко сжала кулаки, и её голос почти не дрожал.
- Я могу поговорить с ними сам, – предложил Джеймс. Наемники Уолтоны знали Бьорна еще с тех времен, когда он работал на тайную полицию. – Скажу им, пусть расходятся. Нехрен тут смотреть.
- Это неправильно! – голос девушки все-таки надломился. – Они ведь помогли вам задержать тех двоих. К тому же большинство оставшихся здесь многие годы были знакомы с Бьорном и тоже будут скорбеть по нему! Я не опозорю имя своего отца жалкими рыданиями!
Девушка вытерла глаза и жестом попросила налить ей пива. Джеймс исполнил безмолвную просьбу, и она высоко подняла кружку, взобравшись на стол.
- Сегодня мы пьем за Бьорна, могучего воина, доброго отца и верного друга! Он отправился в Небесные чертоги и сейчас тоже пьет за наше здоровье! Я отомщу его убийцам, но это будет завтра. А сейчас, черт бы вас побрал, если вы не осилите всю выпивку, что вам вынесут!
Трапезную наполнили крики «За Бьорна!», «Бьорн!», все стукались кружками, осушали их и тут же поднимали новые.
Энтузиазм оставшихся посетителей, как понимала Бьянка, быстро начнет рассеиваться, когда дойдет до дела – выяснения имен нанимателей головорезов. Но это было неважно: если придется, она справится и сама.
Воодушевляющая речь отняла у девушки последние силы, и в сердце осталась только боль и горечь утраты. Бьянка направилась в коридор, где до сих пор лежало тело Бьорна. Ей стало невыносимо мерзко: она тут произносит речи в его честь и пьет, а он лежит в луже своей крови с перерезанным горлом.
- Неплохо сказано для девчонки! – на пути девушки возник Джон Уолтон.
- Джон, не мешай мне. Я должна перенести тело отца и убрать кровь, он ведь до сих пор лежит в коридоре, – она хотела оттолкнуть его, но Джон, мрачно покачав головой, перехватил её руку железной хваткой.
– Не беспокойся. Братцы обо всем позаботились. Бьорн лежит у себя в комнате, а кровь отмывает девчонка, которую Джеймс нашел забившейся от страха в погреб. Она вроде ваша работница, хотя какая нам разница, – он ухмыльнулся одними губами, лицо наемника оставалось непроницаемым. – Важно другое: мы нашли еще один подарочек в каморке под лестницей. Джеймс сейчас там общается с подарочком. Советую сходить к нему, а то пропустишь самое интересное.
Бьянка чувствовала, как в ней борются горе, то и дело наполнявшее слезами глаза и забивавшее горло, и злость на тех, кто лишил её всего. Чувства сменяли друг друга как калейдоскоп, отчего у неё начала болеть голова.