- Тебе туда, а я пока разведаю обстановку, – она перевела палку, указав на высокое дерево, пронизывающее своей верхушкой плотный полог леса. – Заберусь наверх и гляну что там как.
Едва закончив свою мысль, она бодро зашагала в сторону импровизированной наблюдательной позиции, оставив Аластора наедине с его бунтующим организмом.
«Вот ведь проклятье!» - он заковылял под куст и уселся за него - «эликсир, конечно, помог, но почему меня так закрутило? Ребекка выпила в два раза больше и даже не поморщилась».
К нему в голову пришла неприятная мысль, которой не хотелось давать ход, поэтому Аластор поспешно доделал свои дела и едва успел надеть штаны, как в шею под затылком уперлось холодное острие.
«Значит, я угадал» - он мрачно усмехнулся про себя - «Ребекка что-то поняла, но ей нужно было закинуть наживку, чтобы убедиться».
Аластор медленно поднял руки, но сразу же остановился, почувствовав, что давление острия стало сильнее.
- Я простой путник, не воин. Скажите, что я должен сделать, – по лбу скатилась капля пота, хоть в лесу и было достаточно прохладно. Аластор надеялся, что Ребекка просто обдумывает следующее действие и сейчас сделает свой ход, но гнетущее молчание затянулось.
- Опусти руки, по очереди. Становись на колени и скрести руки за спиной, – хриплый голос говорил очень неразборчиво, проглатывая части слов, как будто говорящий не слишком часто пользовался Общим наречием. – Пошевеливайся, или будешь кормить лес.
«Кормить лес - это дело, конечно, хорошее, но хотелось бы обойтись без этого» - мужчина медленно опустился, пытаясь украдкой оглянуться, чтобы рассмотреть своих пленителей, но острие уперлось в шею сильнее, проколов кожу и пустив кровь.
- Не оглядываться! Становись на колени.
После того, как Аластор встал на колени, его обыскали, забрав кинжал, данный Ребеккой, и накинули на голову мешок из грубой ткани, а к ступне привязали деревяшку.
«Чтобы я не смог найти путь обратно, считая шаги и повороты» - Аластор невесело усмехнулся про себя. – «Им необязательно было даже накидывать мешок на голову».
Даже проработав рядом с лесом столько лет, Аластор так и не научился хорошо ориентироваться в чаще.
- Поднимайся. Поворачивайся кругом, пока тебе не скажут остановиться, – острие отодвинулось от шеи, однако Аластор не питал иллюзий относительно возможности побега. Единственное, на что ему сейчас оставалось надеяться - это Ребекка, остававшаяся непойманной. Но она, видимо, выходить не собиралась. Аластор поднялся на ноги и начал неспешно поворачиваться вокруг своей оси. Мешок на голове, перекрывавший всякий обзор, сбивал с толку, но на четвертом или пятом обороте неизвестный пленитель приказал мужчине остановиться и двигаться вперед. Поворачиваясь вокруг своей оси, Аластор два раза будто бы случайно споткнулся и почти упал, за счет чего ему удалось искоса выглянуть из-под нижнего края мешка и увидеть двух невысоких людей в темных накидках, вооруженных копьями.
- Теперь вперед, – воины были крайне скупы на слова, совершенно не переговаривались между собой и обращались исключительно к своему пленнику.
«Ну, по крайней мере, можно считать, что меня задавили числом».
Мешок очень странно пах, да и дышать под ним было тяжело, так что Аластор начинал терять последние крупицы своего оптимизма.
«Проклятье, Ребекка, выходи уже, становится не смешно» - Одаренная исчезла, словно её и не было, так что Аластор послушно пошёл в глубину леса.
***
Прошагав целую вечность, пленители сделали перерыв на сон, в который Аластор, несмотря на все неудобства, провалился, едва преклонив голову. Его разбудили, грубо встряхнув за плечо, и передали бурдюк с мерзко пахнущей жижей. Поколебавшись несколько мгновений, Аластор жадно проглотил содержимое, на вкус оказавшееся несравнимо лучше, чем на запах, и чувство голода ненадолго отступило. Его пленители уже были на ногах, поэтому Аластор поднялся, и один из дикарей указал копьем на мешок, который тот снял ночью. С неохотой мужчина нацепил на голову кусок грубой ткани и, в очередной раз покрутив его, чтобы сбить чувство направления, группа выдвинулась в путь. Их шествие продолжалось несколько медленно тянувшихся дней, и в какой-то момент Аластор потерял им счет, забывшись в душной темноте мешка, чередовавшейся лишь короткими перерывами на сон.
- Я больше не могу идти, – слова были блефом только наполовину, Аластор действительно уже еле переставлял ноги.
- Мы почти пришли, каменный человек, – он услышал тот же голос, что и в первые несколько раз, видимо, он принадлежал командиру отряда дозорных. – Ты должен ответить на вопросы Древней.
«Труп не сможет ответить на вопросы» - Аластор сразу настроился на более оптимистичный лад – «значит пока что я в относительной безопасности. Рассчитывать на Ребекку теперь бесполезно, так что придется убедить их, что я очень полезен как пленник и информатор».
Мысли Аластора о том, что и как стоит рассказать Древней были прерваны резкой остановкой, его схватили за плечо дубовыми пальцами, и не оставалось ничего, кроме как подчиниться.
- Сейчас с тебя снимут мешок и «копыто». Не делай глупостей и будь уважителен с Древнями, они мудрее тебя и знают всё. Твое дело отвечать на вопросы. Когда я сниму мешок, ты войдешь в хижину, преклонишь колено и будешь делать то, что тебе скажут, – этот голос оказался незнаком Аластору. Он гораздо лучше управлялся со словами и звучал так, словно говоривший был чиновником при дворе какого-нибудь короля.
«Так это не Древняя, а Древни. Что ж, в такой чаще это имеет смысл» - как только говоривший закончил объяснение, с Аластора грубо сдернули мешок и в его глаза, привыкшие к темноте, ударил яркий свет ламп, висящих вокруг: на ветвях деревьев, на стенах хижин и на витых столбах, которые, кажется, тоже были деревьями. Мужчина зажмурился, давая зрению привыкнуть к смене обстановки и открыв глаза, остолбенел от удивления. Он не увидел ни одного факела, также совершенно не ощущался запах дыма и не слышался треск огня, свет давали неизвестные ему растения, растущие в таком количестве, что вокруг было светло как днем. Аластор повернул голову через плечо, чтобы рассмотреть говорившего с ним человека, но увидел лишь деревянную маску с шестью мерцающими алым «глазами».